В другое время это было бы сочтено не просто как неучтивость, но как «суровая опала», однако сейчас, после выделения великим князем места для строительства подворья князя Романа в самом Кремле и денежной помощи на это, произошедшее было принято с пониманием: великий князь Дмитрий Иванович был слишком занят!
– Когда-то я сам был первым человеком в своем уделе, – сказал сам себе бывший брянский князь, качая головой, – а нынче вот стал московским нахлебником!
– Эй, славный князь, пора! – крикнул вдруг с вершины огромного дуба, возвышавшегося над всей рощей, княжеский дозорный, да так громко, что князь Роман очнулся от своих воспоминаний и резко встал.
– Слезай же, Иван Будимирыч! – прокричал он в ответ и повернулся к воинам. – Ну-ка, люди мои, – князь поднял руку, – а теперь – по коням! Слава Москве! Слава Брянску!
– Слава Роману Брянскому! – закричали воины Сторожевого полка и с гиканьем ринулись за своим князем, огибая дубовую рощу. Первыми скакали его старшие дружинники – бывшие брянские бояре Ждан Воиславович, Будимир Супоневич и Избор Жирятович. За ними следовали остальные воины. Едва ли не в мгновение они выскочили на большое поле и увидели неподалеку сражавшихся воинов. Со стороны казалось, что там собралось несметное воинство! Однако шум битвы несколько стих. – Устали и наши люди, и непутевые смоляне! – думал князь Роман, погоняя коня. Еще немного – и его воины, преодолев небольшие холмы, совсем близко подскакали к рядам сражавшихся и увидели, что никто не одолевает. Московская конница буквально втиснулась в ряды конных смолян и, казалось, там застряла: и те и другие вяло махали мечами, не нанося друг другу видимого урона – Зачем же поднял нас мой глупый Иван?! – буркнул сквозь зубы князь Роман. – Тут идет одна возня, как на боевом учении!
Но делать уже было нечего, и он, повернув коня, огибая ряды своей конницы, заехал к ней в тыл. – Давай же, Радята! – подал он знак своему горнисту. – Пусть наши люди умаслят этих бестолковых смолян калеными стрелами!
Резкий звук рога, казалось, поплыл над полем. А брянские всадники выхватили луки и выпустили целую тучу стрел во врагов. Они стреляли прицельно, стараясь не попасть в своих. Уже первый их залп нанес врагу немалый урон: то тут, то там падали раненые или убитые смоленские воины. В свою очередь, московские воеводы подали знак дружинникам – усилить атаку. Князь Владимир Андреевич, наблюдавший за сражением с небольшого холма, махнул рукой князю Роману и, натянув поводья коня, поскакал к нему. – А почему ты не бьешь их со спины? – крикнул он, едва преодолевая своим голосом усилившийся шум сражения. – Разве ты достанешь их стрелами?!
– Мы сейчас! – крикнул князь Роман и подал рукой знак горнисту. Тот дважды протрубил в свой рог. – Слава Брянску! – заорали бояре Ждан, Будимир и Избор, устремляясь на врага. – Слава Брянску! – дружно прокричали брянские воины. Но остальные дружинники Сторожевого полка смолчали: пропустив вперед кричавших боевой клич воинов, они вяло проследовали за ними. Князь Роман скакал за своими ратниками. Брянская конница из двухсот копий, обойдя сражавшихся, с яростью ударила в ощетинившихся длинными копьями смолян-пехотинцев, прикрывавших вражеский тыл. Вот теперь уже началась жестокая битва! Первый ряд брянских всадников, обрушившихся на смолян, был просто сорван вражескими копьями с седел. Но раненые и умиравшие воины попадали с коней прямо на своих противников, мешая им сражаться. Смоляне, отбрасывая от себя окровавленные тела, уставали и, во время суеты, нечаянно обнажали незащищенные доспехами шеи, руки, ноги. Туда полетели беспощадные стрелы. Вот теперь смоленские ряды зашевелились и стали медленно, едва зримо колебаться. Но полного окружения не получилось. Московский и Волоцкий полки так и не смогли потеснить ожесточившихся смолян. Видя, что битва затягивается, князь Роман подал знак горнисту, и тот трижды прогудел в рог: воины Сторожевого полка, забросив за спину луки, пошли в отчаянную, смертельную атаку. Началась жестокая сеча. Поредевшие отряды смоленской пехоты не смогли устоять против тяжелой московской конницы и особенно брянских дружинников. Еще немного, и сражение на левом краю, которым руководил Роман Молодой, превратилось в избиение: полегли почти все пятьсот вражеских пехотинцев! Но и брянские воины понесли большие потери.
– Гибнет каждый третий! – с горечью подумал князь Роман, глядя, как падают с коней на обагренную кровью землю его люди. Но вот он не выдержал и вытащил из ножен свой грозный меч. – Смерть Смоленску! – крикнул он так зычно, что его услышали едва ли не все сражавшиеся. – Слава великому князю Дмитрию!
– Слава великому князю! – подхватили его клич все московские воины и, забыв об усталости, с яростью ринулись на врага.
