Вот и ехал Дмитрий Брянский по смоленской дороге впереди своего, в тысячу копий, полка. Ярко светило приветливое июньское солнце, от земли шел дивный аромат луговых трав, и, казалось, нужно было радоваться, а не хмурится. Но Дмитрий Ольгердович не видел всех красот природы и смотрел вниз, думая грустную думу.
– Зачем эта бессмысленная война и гибель лучших воинов? – рассуждал он про себя, покачиваясь в седле. – Мои люди совсем не хотят сражаться против москалей! Это же не немцы, а русские люди! Я только вижу, что мой батюшка совсем не жалеет моих людей и всегда готов бросить их в жар самой яростной битвы! Но как бы ни так!
– Славный князь! – вдруг громко сказал ехавший за спиной князя его воевода Пригода Уличевич. – Там, невдалеке, видно большое войско!
– Это – мой батюшка, братья! – громко крикнул, привстав в седле и подняв вверх свою правую руку, князь Дмитрий Брянский. – Вперед же, навстречу!
И брянская конница помчалась вслед за своим князем.
Присоединение к литовскому войску прошло спокойно. Дмитрия Ольгердовича сразу же узнали. Ближайшие к нему военачальники помахали руками и показали, где следует встать и как дальше двигаться.
Великий литовский князь Ольгерд с улыбкой принял известие от одного из своих дозорных о прибытии сына и, продолжая путь, весело сказал: – Ну, что же, теперь нам осталось дождаться только Михаила Тверского!
12 июня литовское войско подошло к Любутску, куда вскоре прибыл и великий тверской князь со своей дружиной. Уставшие от стремительного перехода литовцы разбили лагерь, а великий князь Ольгерд собрал в своем шатре военный совет.
– Надо поговорить о предстоящем сражении, люди мои, – решительно сказал он, восседая в своем большом кресле напротив рассевшихся по скамьям князей и воевод. – и о том, как нам неожиданно добраться до Москвы, чтобы москали не успели подготовиться к обороне…
– Это нам сделать не удастся! – перебил его Михаил Тверской. – Моя разведка обнаружила московские полки недалеко отсюда! Значит, они проведали о твоем походе! Поэтому нужно готовиться к скорой битве и посылать опытных людей для того, чтобы узнать их примерную численность!
– Если москали обо всем узнали, – молвил раздраженный Ольгерд, – тогда дело плохо! Надо старательно подготовиться к столкновению, хорошо обдумать каждый шаг, чтобы не губить понапрасну людей…Нельзя допустить больших потерь и ослабления войска. Впереди нас ждут сражения с крестоносцами…
– Я думаю, государь, что нам будет лучше, – вкрадчиво сказал великий князь тверской, – сразу же напасть на москалей и ударить по ним всеми силами! Они не выдержат и побегут! А затем мы разорим всю московскую землю!
– Не надо быть мудрецом, чтобы нестись на врага, очертя голову! – возмутился князь Андрей Полоцкий. – Если москали узнали о нашем походе и собрали большое войско со всей земли, нет никакого смысла терять людей в смертельной битве! Лучше предложить Дмитрию Москалю мир и спокойно уйти восвояси!
Знатные литовцы не поддержали это мнение, зашумели, заспорили. Тогда встал его брат, брянский князь Дмитрий Ольгердович. Он, покачав головой, смело сказал: – Наш батюшка прав! Сначала нужно хорошо подумать, прощупать силы москалей и послать на них Сторожевой полк. Если «сторожевики» сумеют разогнать москалей, тогда будет удача в сражении. А если москали помнут нас, тогда отойдем за овраг и увидим, что надо делать!
С этим все молчаливо согласились.
– Ну, что ж! – молвил, повеселев, великий князь Ольгерд, – тогда пусть мой Дмитрий со своими брянскими людьми войдут в Сторожевой полк и первыми сразятся с врагами! На том и порешим!
Рассвело. Литовские воины хорошо отдохнули и успели принять пищу, но неприятеля все еще не было видно. Сторожевой полк по указанию великого князя развернулся и пошел вперед. Воины остальных полков ждали его стычки с врагом и следовали за «сторожевиками» в некотором отдалении, надеясь быстро узнать численность московского войска. Дмитрий Ольгердович ехал вместе с главным воеводой полка Андреем Ольгердовичем впереди своих воинов. Они рассчитывали обогнуть небольшой холм и уже потом принять решение, как атаковать неприятеля. Но москвичи не дали им на это времени. Как только литовское войско вышло из-за холма, на него стремительно обрушилась тяжелая московская конница. – Ура! Слава Москве! Слава князю Димитрию! – вскричали широкоплечие окольчуженные москвичи, надеясь запугать своими воплями литовцев. Их оскаленные, густо заросшие огромными бородами лица с выпученными глазами, зависли над противником. Но опытные литовские воины, большинство из которых были одеты в легкие камышовые, татарские панцири, не раз смотревшие смерти в глаза, не испугались. – Слава Литве! – закричал что есть мочи князь Андрей Ольгердович, поднимая меч. – Слава могучему Альгирдасу! Смерть Москве!
