Слуга убежал. Князь подошел к своему гостю и уселся рядом с ним в такое же черное кресло. Довольно скоро в светлицу вошли двое слуг, несших небольшой, сделанный из дуба, стол. Поставив стол перед князем и Серкиз-беем, они низко поклонились и, повернувшись к двери, выбежали вон. Вслед за ними явился слуга с большим плотным свертком. Он также низко поклонился «преважным людям» и развернул перед ними большую белоснежную скатерть, вытканную из льна. Стоило ему только застелить ею стол, как в светлицу один за другим вбежали прочие слуги, несшие подносы с едой. Их было так много, что Серкиз-бей зажмурил глаза. – Вон сколько у тебя рабов, Ромэнэ! – сказал он, чувствуя аромат принесенных блюд и причмокивая от удовольствия губами. – Аж в глазах замелькало! Вот тебе, что значит скорая старость!
– Рановато тебе, славный Серкиз-бей, говорить о старости! – усмехнулся Роман Михайлович. – Ты же ровесник мне…Тебе ведь пять десятков или немного больше…Не так ли?
– Так, Ромэнэ, – кивнул головой Серкиз-бей, – однако и этого достаточно…Разве ты не чувствуешь по утрам тяжесть в ногах и какой-то комок в груди?
– Мы сейчас сходим в мою брянскую баньку, – махнул рукой князь Роман, – и ты увидишь, как с твоих плеч спадет великая тяжесть!
– Я ни разу не был в твоей банькэ, Ромэнэ! – развел руки знатный гость. – Неужели она может дать мне лекарство от старости? Любопытно…
– Еще как даст! – уверенно сказал князь. – Вот мы отведаем с тобой доброго винца, посидим немного в баньке, а потом хорошо пообедаем. И тогда ты увидишь пользу от этого! Что может быть лучше зимой кроме баньки и задушевных разговоров за хмельной чаркой?
Неожиданно из простенка донеслись звуки замысловатой восточной музыки, и в светлицу вошли три девушки восточной внешности. Все прочие слуги, выученные княжескими людьми, немедленно покинули помещение, захлопнув дверь. Одна из девушек, невысокая, с немного раскосыми глазами и густыми, длинными, едва ли не до пояса, волосами, сбросив с себя обыденный домотканый сарафан и теплые мягкие тапочки, оказалась в прозрачном коротком платьице, сквозь которое были видны ее небольшие, но твердые, округлые груди с ярко-алыми сосками, темный треугольник между ног и сами стройные, смуглые, маленькие босые ножки. – Кто эта кызым? – спросил часто задышавший Серкиз-бей. – Неужели татарка?
– Татарка, славный мурза! – кивнул головой Роман Михайлович. – Мои воины добыли ее в татарском обозе! Еще после битвы на Воже! Мы тогда взяли много красивых девиц! Есть и захваченные в обозе Мамая! Пока их не за что хвалить! Совсем не умеют правильно ублажать мужей и до сих пор не научились работать в баньке! Но ничего! Со временем все наладится!
– А ты познал эту девицу? – указал пальцем на стоявшую перед ними татарку Серкиз-бей. – Она такая красивая!
– Познал, славный мурза! – молвил князь Роман. – И не раз! Она – хорошая женка и любит сильного мужа! Она будет твоей, если пожелаешь!
– Ты всегда был хорошим кунаком, Ромэнэ! – радостно воскликнул Серкиз-бей. – Я с великим удовольствием возьму эту девицу! Благодарю тебя! Рахмат!
– Давай-ка, Дарья, танцуй! – приказал, бросив сердитый взгляд на девушку, бывший брянский князь. – Мы уже давно слышим звуки татарских гуслей, а ты стоишь, как будто познанная толпой всех моих воинов! Давай же!
Девушка, выслушав татарскую речь, бросила на князя гневный взгляд и, раздувая от возмущения ноздри, начала грациозно танцевать, прыгая, поднимая руки и кружась перед столом, уставленным богатыми яствами и кувшинами с винами.
– А теперь давай-ка, мой старый друг, выпьем винца за наше здоровье! – сказал, поднимая большой серебряный кубок с греческим вином, князь Роман. – Пусть же мы проживем долгие годы в покое и здоровье!
– За здоровье и благо наших детей! – поднял золоченый кубок знатный татарин. – Пусть же дети добьются ратной славы и несметных богатств!
Они опрокинули бокалы и принялись за еду.
– У тебя отменная баранина, Ромэнэ! От нее идет такой дивный дух! – молвил пожилой татарин, искоса поглядывая на танцующую девушку, стараясь увидеть самые сокровенные ее места. – И девица очень хороша!
– Она теперь – твоя, славный Серкиз! – пробормотал Роман Михайлович, поглощая копченую лебединую грудку. – Отведай же, славный мурза, печеной медвежатины! Это – лучшее брянское яство!
– Отведаю, Ромэнэ! – весело ответил Серкиз-бей, хватая ладонью правой руки хорошо прожаренный кусок мяса. – Как вкусно!
– Так, брат, всегда готовили медвежатину в моем Брянске! – гордо поднял голову князь Роман. – Мой сын Дмитрий очень любит это блюдо!
– Я знаю твоего сына! – улыбнулся Серкиз-бей. – Я не раз встречался с ним здесь, в Москве! Он хорошо держится в седле! Видна твоя наука! А почему твой Дэмитрэ не ходил на Куликэ? Он мог бы испытать свою силу в той жестокой битве?
