– Великий князь назначил моего сына помощником боярина Федора Андреича, отвечавшего за порядок в Москве, – сказал Роман Михайлович, грустно улыбаясь. – Там ведь остался только один Запасной полк! Кому-то же надо было хранить столицу? Отряд моего Дмитрия состоял из одних безусых отроков…Время было суровое…Ведь все лучшие дружинники ушли на Мамая!
– А почему бы не позвать сюда твоего сына? – буркнул слегка захмелевший Серкиз-бей. – Пусть бы выпил с нами сладкого винца и пощупал красивых девиц!
– Нечего ему здесь делать, брат! – резко возразил Роман Молодой. – Такое вольное дело подходит только умудренным жизнью старцам, но не юношам! Разве ты водил своего сына Темира, или Андрея, в терем славного Тютчи? Я не хочу никакого стеснения, ибо молодым людям всегда скучно с почтенными людьми…Ну, а теперь пусть все девицы идут в свою светлицу, а мы пригубим еще винца и пойдем в баньку! Эй, девицы! – распорядился он, привстав в кресле. – Можете идти! А ты, Дарья, собирайся в баньку!
Как только девушки ушли, в гостевую светлицу вошел княжеский дворецкий. Низко поклонившись с самого порога, он произнес: – Славный князь! Банька ждет тебя! Мы приготовили все так, как ты приказал! Банька жарко натоплена, а все банные девицы готовы к работе!
– Ну, тогда с Господом! – весело сказал князь Роман, вставая. – Пошли же, славный Серкиз, ты, наконец, увидишь мою баньку! Тулупы нам не нужны: отсюда есть проход прямо в натопленное помещение!
Они прошли по простенку, спустились по ступенькам вниз, а потом двинулись через длинный темный коридор в сторону бани.
Впереди шел дворецкий Бобко, державший в руке толстую свечу. Подойдя к небольшой дубовой двери, он остановился и пропустил вперед князя с гостем. – Иди же, мой господин! – услужливо сказал он, толкая рукой дверь. – А я подожду тебя здесь!
Как только дверь распахнулась, в ноздри вошедших ударил густой терпкий запах березового и дубового листа. – Хорошо! – засмеялся князь, слыша, как слуга закрыл за ними дверь. – Ну, а теперь пошли раздеваться!
В этот миг из соседней, смежной с раздевалкой комнаты, откуда шел горячий пар, выбежали четыре раскрасневшихся обнаженных девушки. – Какая радость! – вскричал знатный татарин, жадно осматривая красивых рослых девиц. – Вот это зады! А груди у них небольшие! Это как раз по моему вкусу! Вот уж угодил ты мне, коназ Ромэнэ!
Девушки между тем, приблизившись к князю и его гостю, осторожно, стараясь не причинить им неудобств, сняли с них всю одежду. – Ох! Ах! – кряхтел Серкиз-бей, когда они касались своими жаркими телами его вспотевшего от волнения тела. – А теперь – идите же! – сказала светлая стройная девица. – Вам надо немного попариться!
– Ладно, Юлка, – усмехнулся князь, – еще успеем! А где же красавица Дарья?
– Там, в парилке! – буркнула белокурая Юлка. – Она пришла злая и все еще не отойдет!
– Нечего мне тут проявлять свой нрав! – громко сказал в сердцах князь. – Иди же и поговори с ней! Пусть немедленно ляжет под моего знатного гостя! – он указал рукой на Серкиз-бея. – А если покажет своеволие, тогда отведает моего длинника! Поняла?
– Поняла, батюшка князь! – вздохнула Юлка. – Не сердись, мы сейчас же уломаем строптивицу! Эй, Милка, Тайна и Чарка! – крикнула она, повернувшись к девушкам. – Пошли-ка ублажать наших дорогих и любимых людей! – И они устремились в другую комнату. Князь со своим гостем пошли за ними.
В следующем помещении они увидели стоявшие у бревенчатых стен бочки с водой и две длинные скамьи, на одной из которых сидела обнаженная татарка Дарья. Юлка, видимо старшая банщица, что-то ей сказала и та встала, разглядывая голых мужчин.
– Ох, Ромэнэ! – вскричал Серкиз-бей, глядя на черный треугольник внизу живота девушки. – Нет сил терпеть это! Вот так банька! Я хочу эту кызым, славный коназ, и ничего не могу поделать!
Светловолосые девушки, стоявшие напротив знатного татарина, весело засмеялись.
– Нечего упрямиться, Дарья! – буркнула Юлка, глядя на заветное место пожилого гостя. – Неужели тебе не нравится его дрын? Он достаточно большой! Это могучий муж! Иди же! Он ваших, татарских, кровей!
Дарья нехотя приблизилась к старому татарину, но увидев его желание и страстную готовность, смирилась. – Айда же, батур! – сказала она, прижимаясь к Серкиз-бею. – А теперь люби меня всей своей могучей силой!
– Рахмат тебе, славная кызым! – тяжело задышал татарский князь, хватая девушку и укладывая ее на скамью. – Ах, как приятно!
Глядя на это, не выдержал и князь Роман. – Ну-ка, Юлка, иди же ко мне! – крикнул он хриплым от возбуждения голосом, ложась на скамью. – Мне так хочется сегодня познать тебя!
После парилки и мытья князь с Серкиз-беем вернулись в гостевую светлицу и продолжили пир.
– Ну, как тебе, славный мурза, моя брянская банька? – спросил, отпивая из кубка, князь Роман, как только они уселись в свои кресла. – Ты чувствуешь легкость?
