– Не дождетесь! – поднял меч брянский князь. – Я покажу вам, как надо сражаться! – И он, забыв обо всем и даже о своем воинстве, бросился, очертя голову, на рязанских пехотинцев. – Крак! Хлоп! – его меч беспощадно разил врагов, пробивая в их рядах широкий проход, в который устремлялись его воины. Еще совсем немного и пехотный вражеский полк будет рассечен надвое. – Надо немного потерпеть, – думал про себя Роман Михайлович, чувствуя сильную усталость, задыхаясь от терпкого, сладковатого запаха крови, но продолжая махать своим тяжелым оружием. Вдруг он почувствовал, что рязанцы разом, быстро отошли от него, и он оказался в большом круге, окруженный со всех сторон врагами.
– Куда же делись мои люди? – удивился, останавливаясь в самой середине круга, князь Роман. – Неужели погибли?!
В это время неожиданно прозвучал незнакомый князю Роману сигнал боевого рога, и на поле битвы установилась тишина. – Что случилось? Почему остановилась битва? – лихорадочно думал он, глядя на вновь ощетинившихся копьями, окруживших его со всех сторон рязанцев. Вдруг стоявшие перед ним пехотинцы расступились, и в круг въехал на красивом вороном коне стройный, весело улыбавшийся, седовласый всадник. – Олег Рязанский! – подумал онемевший от изумления князь. – Неужели наши войска разбежались?!
Великий рязанский князь между тем приблизился к Роману Молодому, кивнул головой, глядя на его окровавленные доспехи, и приветливо сказал: – Здравствуй, Роман, вот мы и встретили! Так получилось, что ты стал моим пленником!
– Неужели ты одолел нас, Олег? – вздохнул князь Роман, опуская меч. – Я уже второй раз сражаюсь с тобой! Тогда мы победили! Но сегодня – не дал Господь!
– Это правда, брат, – кивнул головой Олег Иванович. – Господь нынче на моей стороне, потому как дела Дмитрия несправедливы! Неужели московский князь думает, что наша Рязань, постоянно истекающая кровью, потерпит его злодеяния? В давние времена москвичи отняли нашу Коломну, а теперь пришли карать меня за попытку возвращения моих земель! Вот Господь и наказал! Пусть еще благодарит меня, что я не стал добивать остатки его жалкой рати и позволил им уйти! Я не преследовал и твой полк! Это – моя благодарность тебе, Роман, и твоим людям за спасение моей жизни во время набега Мамаевых татар! А теперь ты, оказавшись в плену, будешь не жалким узником, а моим гостем! Поехали ко мне в Переяславль. Там ты достойно отдохнешь и если захочешь, сможешь перейти ко мне на службу! А потом перевезешь и свою семью! А если не пожелаешь – скатертью дорога, но не сразу! Мне нужно готовить большое и сильное войско для войны с Москвой! Я хочу к зиме добить этого Дмитрия!
– А если не справишься? – возразил Роман Михайлович, хмурясь. – У Дмитрия Иваныча – несметная сила! И Москва – большой, богатый город! Если бы не глупость и предательство, татары бы ни за что ее не взяли!
– Ладно, Роман, – усмехнулся Олег Рязанский, – там увидим! Дмитрий и сегодня прислал большое войско, но не вовремя! Я перебил его лучших людей! И взял в плен больше полутора сотен воинов Большого полка! Погиб даже молодой князь Михаил, внук самого Ольгерда…А убитых московских бояр и воевод – не счесть! Однако не буду хвастаться…Пора ехать в мой добрый город и вкусить моего рязанского хлеба!
На следующий день рязанское войско вступило под ликующие крики горожан в обгоревший, почерневший Переяславль. Ехавший рядом с победителем князь Роман с горечью смотрел на обугленные стены рязанской крепости, на многочисленные руины некогда каменных церквей и боярских теремов. – Вот так, брат, бедствует наша славная Рязань! – с горечью сказал Олег Иванович. – А тут еще и Москва поддает немало жара! За что мне любить этого Дмитрия Московского?
Через несколько дней в Рязань приехали московские послы. Роман Молодой в это время пребывал в тереме рязанского боярина Славуты Кривовича и узнавал все новости именно от него. Встречаться с москвичами он не хотел: ему было стыдно рязанского плена. Как-то вечером великий князь Олег, доселе своего пленника не беспокоивший и готовивший поход на Москву, пригласил его к себе в терем. Князь Роман вошел в великокняжеские хоромы и был немедленно проведен в гостевую светлицу. Рослый слуга, стоявший в простенке, увидев его, поясно поклонился и широко распахнул перед ним двери.
В просторной светлице стоял большой стол, за которым сидел в кресле великий князь Олег, напротив него, ближе к двери, с другой стороны стола стояло пустое кресло. На стенах висели многочисленные восковые свечи, вставленные в серебряные подсвечники, свечи стояли и на столе, ярко его освещая. В светлице было жарко и пахло, вероятно, от горевшего воска, как в церкви. – Садись, брат! – молвил, устало покачав седой головой, Олег Иванович, указывая рукой на пустое кресло. – Здравствуй!
– Здравствуй! – тихо ответил, усаживаясь, князь Роман.
