Князь Андрей, перебросив меч из правой руки в левую, достал прикрепленное к седлу копье и, не задумываясь, с силой метнул его в незадачливого хана, которого он никогда доселе не видел и просто принял за важного мурзу. Будучи уверенным в метком попадании, он, даже не глянув в сторону врага, вновь взял в правую руку меч и устремился вперед.
– Аллах! Аллах! – закричали татары, видя угрозу своему хану. Копье князя Андрея попало в обитый железом ханский щит и едва не выбило хана из седла. Пока он пытался сохранить равновесие, Андрей Ольгердович подскакал ближе и изо всех сил нанес хану страшный удар мечом. – Трах! – меч опытного воина пришелся в правое плечо Тимур-Кутлука, тот вздрогнул, выпустил из рук свой длинный кривой меч и рухнул, потеряв дар речи, на степную землю.
– Аман, аман славному хану! – в ужасе завопили остановившиеся татары.
Услышав слово «хан», князь Андрей замер, утратив на мгновение боевое чувство.
В это время Тимур-Кутлук, получивший тяжелую рану, вдруг зашевелился и попытался встать на ноги.
– Аллах! Всемогущий Аллах! – вновь заорали ободренные увиденным татары, устремляясь на князя Андрея и его воинов. – Наш славный государь жив! Аман вам, коварные лэтвэ!
Еще долго продолжалась ожесточенная битва. Но утомленные, не имеющие поддержки русские и литовские воины погибали буквально на глазах. Они сражались с превосходящими силами противника почти в темноте: их лица были залиты потом и кровью, застилавшими глаза. В воздухе стоял нестерпимый смрад от льющихся крови, мочи, испарений, исходивших из рассеченных животов! В месиве битвы воины не заметили как пал славный князь Андрей Ольгердович.
Другие литовские воины, видя, что им не удастся прорваться на помощь окруженным брянцам, прекратили попытки наступать и только отбивались. Брянский полк был теперь обречен. Не помогли сражению и тяжелые немецкие пушки, выпустившие несколько залпов в сторону скопления татарских всадников. Но те разъезжались почти без урона, после чего вновь с яростью нападали на противника. Стрелять же в общую кучу не было никакого смысла: можно было перебить и своих воинов…Постепенно сражение перешло в избиение и в тот самый решающий миг, когда еще можно было что-то спасти, неожиданно раздался звучный сигнал литовского рога. Это означало одно: общее отступление! Великий князь Витовт с остатками своего отряда, князья Свидригайло Ольгердович и Сигизмунд Кейстутович, стали быстро выходить из опасного, достигаемого стрелами, пространства. За ними в строгом, уставном порядке отступали немецкие рыцари, которых татары не преследовали из-за суеверного страха перед железными доспехами немцев, напоминавших им языческих идолов. Но впереди, обгоняя всех, мчался, спасая свою жизнь, пан Щуковский, воспользовавшийся тем, что основная масса татар увязла в сражении с отчаянно сопротивлявшимися окруженными воинами. Его едва догонял бывший хан Тохтамыш со своими двумя сыновьями. Они намного опередили великого князя Витовта и немецкий отряд.
Только к концу дня татары Тимур-Кутлука сломили последнее сопротивление окруженных и добили оставшихся на поле боя раненых врагов.
– Мы разгромили этих наглых лэтвэ! – сказал седовласый Едигей, медленно объезжая поле битвы и разглядывая трупы своих и вражеских воинов. – Однако и наши потери чрезвычайно велики…
– И тяжело ранен мой батюшка! – сказал старший сын Тимур-Кутлука Шадибек. – Он едва жив! Долго не протянет…Как нам быть, славный Идигу?
– Что поделаешь? – пробормотал, мрачно улыбаясь, Едигей. – Такова судьба воина…А теперь нужно дать отдых нашим людям…Завтра пойдем на Лэтвэ! Пора нам пощипать их тучные земли и добыть себе богатых данников! А пока обойдем поле битвы…Пусть наши люди обдерут покойных воинов и сложат в общую кучу боевые доспехи, серебро и пожитки! Я сам потом разделю нашу добычу между всеми!
Князь Роман Михайлович объезжал окрестности Брянска. Май 1400 года был благодатным временем: цвели луга, зеленели, наливаясь соком, посевы в огородах брянских горожан. Пахло близкой Десной, только недавно вошедшей в свои берега.
Князь и бояре, окружавшие его, с наслаждением вдыхали воздух их родного города и с видимой радостью оглядывали знакомые места.
– Там была кузня одного доброго человека, княже. Он ковал предивные доспехи! – сказал сидевший в седле своего серого коня боярин Влад Изборович. – Но вот завистливые враги выжили его отсюда! И он ушел неведомо куда! Ведь известно, княже, что одаренному человеку нет места на Руси: все его травят! Только ты один привечаешь славных людей!
– Благодарю, мой верный Влад! – улыбнулся Роман Михайлович, приветливо кивая склонившимся перед ним в поклонах местным кузнецам, выбежавшим поглядеть на князя. – Что теперь говорить обо мне? Так уже сложилась моя жизнь, что ни одного моего доброго начинания не удалось завершить! Взять хотя бы Чернигов…Мне так хотелось возродить его былое величие! Однако наш господин, великий князь Витовт, этого не позволил! Ох, незримы твои замыслы, Господи!
