– Нет, батюшка, – улыбнулся успокоившийся Святослав, – даже наоборот: татарский царь похвалил нас! А Литву он совсем не вспоминал! Ему нужно только, чтобы мы вовремя присылали «выход»! И можешь дружить, с кем хочешь! Царь этому не препятствует! Он сейчас не враждует с Литвой: литовские князья, занявшие русские земли, платят ему такой же «выход», как и русские князья…
– Значит, Литва не в силах победить татар! – пробормотал умиравший. – Тот Ольгерд тратит все свои силы на Москву и немецких крестоносцев. Значит, нам следует держать «ушки на макушке» и, если можно, избегать ссор как с Литвой, так и с Москвой! Какие там новости?
– Да вот, батюшка, – молвил князь Святослав, – недавно скончался молодой князь Иван Андреич, племянник Ивана Московского…А наш славный святитель Алексий ездил в Литву, сразу после Крещения Господня, и по дороге побывал в Брянске, где благословил князя Романа Молодого…
– Очень плохо, что мы упустили Брянск, сынок, – тихо сказал великий князь. – Это было для нас хорошее подспорье! Мы всегда могли рассчитывать на брянское серебро!
– Если бы не Литва, батюшка, – грустно покачал головой князь Святослав, – мы бы не упустили Брянск. У тебя достаточно внуков! Но пришлось согласиться с требованиями Литвы, иначе бы сын покойного Василия не вернулся из плена!
– Тебе было тяжело в литовском плену, внучок? – спросил великий князь так обыденно, как будто не страдал от болезни.
– Нетяжело, дедушка, – громко ответил, вставая со скамьи, князь Иван Васильевич. – Но пришлось пережить много унижений…Плен есть плен! У меня в душе жестокая обида на литовцев и Романа Молодого! Я им отомщу!
– Не надо думать о мести, внучок! – улыбнулся великий князь. – Завещаю вам не ссориться с Романом Молодым! Святитель Алексий не зря приезжал в Брянск. Все это только разговоры, что он случайно побывал в Брянске! Я верю, что этот святой старец хочет подружить Москву с Брянском! А это приведет к ухудшению отношений Романа с Ольгердом! И тот Роман погибнет от литовского меча! Поэтому Смоленску нечего влезать в их дела! Понял, сынок? Я ведь вручаю тебе власть великого князя!
– Понял, батюшка, – грустно молвил Святослав, слыша, как слабеет голос отца.
– Ну, тогда я скажу несколько слов тебе, мой внук Иван, – пробормотал, теряя силы, великий князь. – Не вздумай воевать с Литвой! Тебе не по силам глупая месть. Я вижу твою гибель от этой вражды! Понимаешь? Обещай же мне не ссориться с Литвой!
– Обещаю, дедушка, – буркнул сквозь зубы князь Иван Васильевич, – не тревожься!
– Вы потом сами прочтете мою волю, – тихо сказал великий князь, – в духовной грамоте…Там…все есть. А остальное, мой сын Святослав, серебро, золото, какое-то имущество, передай церкви и беднякам. Завещаю всем вам верную службу моему сыну Святославу и дружную жизнь! И постарайтесь не ссориться с тем Романом Брянским, а, если сможете, подружитесь с ним…Я чувствую, что он побывает и здесь, в нашем Смоленске…
Глаза великого князя вдруг потухли, казалось, он заснул. Но вот по его лицу пробежала судорога, старик зашевелился, поднял руку, но это было его последнее усилие: рука умиравшего скрючилась и упала на живот. Тяжелый вздох – и могучий правитель великого смоленского княжества ушел в вечность.
В опочивальне покойного стояла мертвая тишина. Родные умершего уже давно смирились с мыслью о смерти своего патриарха и тихо, безболезненно вытирали слезы.
– Наш несчастный дедушка умер, произнеся имя того Романа, – пробормотал внук покойного Юрий. – Теперь я просто возненавидел брянского князя! Я клянусь жестоко покарать этого захватчика! Надо же: он побывает в нашем Смоленске! Да я снесу ему голову!
– Царствие небесное! – провозгласил подошедший к смертному одру смоленский епископ. – Пусть же будет вечный покой нашему великому усопшему! Подай же, Господи, здоровья, удачи и долгих лет жизни славному наследнику, Святославу Иванычу! Да не пресечется род наших могучих князей, чтобы смоленская земля процветала и благоденствовала!
Князь Роман Молодой медленно ехал, покачиваясь в седле. Рядом с ним скакали, по левую руку от князя – боярин Кручина Миркович, а по правую – воевода Супоня Борисович. Седовласый Кручина был мрачен: накануне отъезда в Орду он потерял брата Борила. Последний неожиданно занемог, слег и уже не встал. – Я ухожу в неведомый мир, – сказал он, как только Кручина, узнав о его болезни, примчался в терем брата, – да так нелепо! Я так мало выпил меда от жизненных радостей и теперь умираю…
