Князь в это время размышлял про себя. Услышав вопрос, он откинулся к спинке своего кресла и, глядя на бояр, сказал: – Вы все говорите правду, но пока мы не можем извлечь из этого никакой пользы! Действительно, нам не обойтись без заслушивания литовского посланника! Эй, Улеб! – Он хлопнул в ладоши. Мальчик-слуга выбежал из простенка и остановился у входа в думную светлицу. – Сбегай-ка, Улеб, – князь качнул головой, – к литовскому посланнику. Конечно, если он еще не отдыхает…И зови его сюда!
– А если почивает? – заколебался слуга. – Я видел этого важного человека! Он – словно бы князь! А вдруг рассердится?
– Ну, тогда немного подожди и подними небольшой шум, – пробормотал князь, – но так, чтобы не обидеть того человека…Там увидишь!
– Пойду-ка я сам с молодым Улебом, княже, – встал с передней скамьи княжеский огнищанин Улич Брежкович, – и как-нибудь разбужу этого литовца, если он спит!
– Ну, тогда иди, славный Улич, – улыбнулся князь Роман, – а мы пока обсудим наши брянские дела.
И бояре продолжили высказывать свои советы князю, как вести себя с Москвой. Брянский князь слушал и думал о своем. Ранней осенью он вернулся из Орды удрученный. Новый хан Мюрид долго не принимал его в своем дворце и пришлось скучать от безделья. Самому же ордынскому повелителю было просто не до него. В Сарае было неспокойно. Очень многие мурзы ушли за Волгу. Одни – к Мамаю и его «карманному» хану Абдуллаху, другие ударились в грабежи. Неразбериха и сумятица в Орде, связанная со сменой ханов, приучила многих знатных татар к легкой жизни. – Зачем нам сидеть в ханском дворце, получая лишь жалкие подачки, – рассуждали многие из них, – если можно вскочить на коня, взять острый меч и добыть несметные богатства!
Шайки мелких и крупных разбойников наводнили степи. Поэтому хану Мюриду приходилось бороться еще и с этим злом, подпитываемым из недалеких степей Мамаем. Последний всячески поощрял беспорядки в Сарае и его окрестностях, выжидая, когда можно вновь вернуться в Сарай и свергнуть соперника.
Временщик Мамай не забывал и о русских князьях, пребывавших в Сарае. Его посланники навестили стародубского князя Ивана, Константина Ростовского и соправителя своего отца Дмитрия Ивановича Галичского. Но те не захотели даже слушать «их льстивые речи», боясь гнева хана Мюрида. – Мы прогнали прочь Мамаевых людей! – сказал как-то брянскому князю молодой Дмитрий Галичский во время богослужения в сарайской церкви. – Нет сомнения, что царь Мюрид прочно сидит на своем троне! И очень опасно верить лживому Мамаю и его бестолковому царю Абдулле! Ты бы сам, Роман, опасался этих мятежных людей и не принимал их в своей юрте!
Слова галичского князя оказались пророческими. Уже на следующий день к князю Роману в гостевую юрту пришел рослый, неопределенного возраста татарин, одетый в черный, напоминавший монашескую рясу, халат, черные же туфли и большую зеленую чалму, возвышавшуюся на голове. Шрамы на лице и суровый взгляд выдавали в нем воина. Роман, страдавший от скуки, пренебрег опасностью и принял нежданного гостя.
– Салям тебе, коназ-урус! – угрюмо сказал странник, усевшись на скамью и глядя через стол на князя Романа. – Я прибыл в Сарай для того, чтобы проведать своих родственников и нужных людей…Мои люди ходили к другим коназам, чтобы довести до них слова государя, но их не приняли…Я же, человек военный, известный в Орде, не хожу туда, где меня не ждут! Я – не лазутчик! А к тебе я пришел только для того, чтобы показать своим людям, как следует славить своего государя и решать важные дела. Мне хотелось также показать им, что именитый воин, не имея учености, может сказать много полезных слов! Я думаю, что коназ-урус, военный человек, всегда поймет слова другого воина! Разве не так?
– Салям тебе, могучий воин! Ты говоришь истинную правду! – улыбнулся брянский князь и хлопнул в ладоши. В опочивальню вбежал мальчик-слуга. – Сбегай-ка, Улеб, – распорядился князь, – к славному Джаруду! И пусть он быстро принесет лучшие яства, напитки и особенно – добрый кумыс!
– Благодарю, коназ-урус! – сказал властный татарин, выслушав слова Романа Брянского. – Ты, как я вижу, признаешь меня своим гостем и проявляешь должное уважение! Якши!
– Как твое имя, славный воин? – спросил, почувствовав беспокойство, князь Роман. – Я еще ни разу не имел счастья тебя видеть…
– Я был очень далеко, коназ Ромэнэ, – улыбнулся знатный татарин, показав свои правильные белоснежные зубы. От улыбки его лицо как-то подобрело, смягчилось, – в далеких странах. Там мне пришлось сражаться со многими врагами…Мое имя – Бегич! Я – темник молодого царя Абдуллаха!
– Бегич? – пробормотал брянский князь, стараясь вспомнить это имя. Но в голову ничего не приходило. Однако, соблюдая приличие, он сказал: – Я слышал о твоем грозном имени, великий воин! Ты – прославленный полководец! Выходит, ты в дружбе с самим Мамаем?
