Битва между тем стала еще более яростной. Русские сражались, как будто перед концом света. То тут, то там падали сраженные их мечами татары. Вопли умиравших и стенания истекавших кровью раненых заглушили даже стук и лязг мечей. Густо пахло кровью. В красном тумане, в поту и крови, русские медленно продвигались вперед, теряя людей. Но татар гибло больше!
Мурза Тагай не верил своим глазам. Его превосходные, отборные воины пятились назад. – Надо бы все же отогнать их стрелами! – решился, наконец, он. – Пусть погибнут и наши воины, но мы победим урусов!
Вдруг раздался дикий вопль, и перед татарским полководцем рухнул, словно тяжелый мешок, его любимец – рослый, могучий телохранитель. Из груди убитого торчала красная оперенная стрела.
– Опередили, хитрые урусы! – вскричал Тагай, поворачивая коня. – Теперь нам надо спасаться!
И он поскакал, забыв обо всем: и о своем оставленном на поле боя воинстве, и о льстецах, падавших вокруг него с коней от русских стрел и, тем более, о богатстве и славе.
Его войско недолго сопротивлялось после бегства своего полководца и под натиском неутомимых русских медленно поползло назад. Еще немного, и непобедимые доселе степные разбойники, развернувшись, показали врагу свои спины. Победа была полной!
– Жаль, что мы не подготовились к лучному бою! – пробормотал Олег Рязанский, в свое время давший приказ вести сражение вплотную и отказаться от луков. – Тогда бы мы перебили всех сыроядцев! Однако чьи же воины так вовремя выпустили стрелы?!
Он развернул своего коня и в полной тишине поскакал к стоявшему пешим, шагах в ста от него, князю Титу Козельскому, который, окруженный пешими же муромскими воинами, держался обеими руками за голову и громко, безутешно рыдал. К нему приблизился князь Федор Муромский с перевязанной рукой и, соскочив с коня, обнял его.
Вся конница в это время была далеко: преследовала убегавших врагов. Князь Олег слез с коня и подошел к свояку. – Что случилось? – спросил он, недоуменно разводя руки. – Мы же победили! Надо бы радоваться!
Князь Тит Мстиславович оторвал руки от заплаканного лица и поднял голову. – Я потерял сына в этой жестокой брани! – сказал он хриплым скорбным голосом. – Моего младшенького, Василия! Вот тебе и «Зазрека»! Сам Господь наказал меня за мой глупый язык!
И он вновь отчаянно зарыдал.
В это время со всех сторон сбежались освобожденные из татарского плена рязанцы.
– Слава тебе, наш могучий князь! – кричали они. – Слава Олегу Иванычу! – вторили им другие!
Эти крики отвлекли князя Тита от глубокой скорби, и он замолчал, не желая позориться перед простонародьем.
– Я скорблю о твоем горе, брат, – громко сказал, заглушая крики славословия, великий князь рязанский, – и чувствую себя твоим должником до «скончания веков»! Но кто же те славные и меткие лучники? Если бы не они, мы бы потеряли еще многих воинов! Ты не знаешь?
– Там было два десятка этих лучников, – тихо ответил безразличным голосом князь Тит. – И у моих воинов были луки…Но татар поразили не они…Это были лучшие люди моего зятя – Романа Молодого – который служит славному Дмитрию Московскому!
– Дмитрию? – вздрогнул, словно ужаленный, услышав имя своего соперника, Олег Рязанский. – Неужели, правда?
– Правда, великий князь! – громко сказали подскакавшие к князьям брянские дружинники Иван Будимирович и Вадим Жданович. – Это славный Роман Михалыч прислал к вам на помощь нас, своих лучших стрелков! Будучи при дворе великого князя Дмитрия, он узнал, что на вас напали татары и сразу же отрядил нас сюда, чтобы мы выбили из седел самых сильных татарских воинов. Наш добровольческий отряд быстро устремился к рязанской дороге и у Шишевского леса натолкнулся на воинов Тита Мстиславича…Как видно, не зря!
Несмотря на декабрьский холод, трехтысячное московское войско шло на Нижний Новгород: восстанавливать в правах князя Дмитрия Константиновича Нижегородского. Сам великий князь Дмитрий Иванович решил оказать помощь своему вчерашнему сопернику. К полкам Дмитрия Константиновича он присовокупил свой Запасной полк, в состав которого входили две сотни брянцев во главе с князем Романом Молодым. Дмитрий Московский не неволил Романа Михайловича. Общую команду Запасным полком осуществлял его воевода, а бывшему брянскому князю было предложено лишь послать своих людей. Но князь Роман тогда сказал: – Я хочу быть со своими людьми и разделить их судьбу. Пусть я погибну в жестокой брани, но свою честь не опозорю, а может, и сберегу людей!
И он отправился в поход. Запасной полк сначала дошел до Суздаля, где московских воинов ожидал Дмитрий Нижегородский, а потом все вместе пошли к Волге.
Почти все войско было конным. Лишь небольшой отряд из полутораста пехотинцев-копейщиков следовал на телегах. Для сидевших, накрытых попоной воинов, дорога была труднее, чем для конных: без движений им было холодно.
