– Господи, помилуй! – троекратно пропели священники, перебивая крики бояр.
– Не бойтесь! – крикнул Дмитрий Константинович. – У меня нет желания кого-либо наказывать! Я только хочу увидеть своего любимого брата Бориса!
Толпа расступилась. И перед подъехавшим вплотную к нижегородцам князем Дмитрием предстал исхудавший, почерневший от горя князь Борис. – Прости меня, мой родной брат! – заплакал он, срывая с головы теплую княжескую шапку. – Я отказываюсь от княжения и впредь обещаю больше даже не помышлять об этом! Меня попутал лукавый! – И он буквально «залился» слезами.
– Я вижу, что должен тебе, Роман, бочонок доброго вина! – повернулся к бывшему брянскому князю радостный, подобревший Дмитрий Константинович. – Теперь я знаю, что твои слова обладают большим весом и глубоким смыслом! Слава Господу, что нам не пришлось проливать родную кровь и гневить всемогущего Бога!
Дмитрий Ольгердович вернулся с охоты раздраженный: пошли на медведя, но добыли лишь сохатого. Вот уже который раз он выходил со своими людьми в заповедный лес, но все никак не удавалось встретить косолапого! – У нас такие дикие леса, а зверя немного! – сказал он на боярском совете, собранном для обсуждения денежных дел. – Берлог в лесу – пропасть, а медведей нет! Куда они подевались?
– Непонятно, княже! – встал со своей скамьи огнищанин Улич Брежкович. – Я знаю, что обычно медведи уходят оттуда весной, когда потеплеет, но чтобы они исчезли зимой? Я не могу объяснить такое!
– Что же ты мне ничего об этом не говорил?! – возмутился князь, глядя сердито на огнищанина. – Если бы я знал, что их не бывает здесь в это время, я бы совсем не ходил на охоту!
– Ты все равно не послушал бы меня, княже! – пробормотал растерявшийся Улич Брежкович. – У тебя было достаточно доброхотов, которые говорили об изобилии медведей! Что мой голос против них?
– Это так! – кивнул головой князь Дмитрий. – Ты прав: много бояр расхваливали медвежью охоту! Да вот только…не было пользы от тех слов!
– Да, весной на этого зверя не охотятся! – добавил приободренный словами князя огнищанин. – Разве хороша в это время медвежья шкура? Так себе, облезлая…Надо идти на медведя осенью или зимой!
– Мы ходили и зимой! – буркнул князь. – Но без успеха!
– Но ведь прежние брянские князья всегда добывали медведей! – встал дородный широкоплечий боярин Воислав Борисович. – Даже недолго правивший князь Роман Молодой часто охотился на косолапых и всегда возвращался с добычей! Однажды он добыл медведя даже весной! Это было совсем недавно!
– В брянских лесах всегда водились медведи! – вскочил со своей скамьи из середины светлицы седобородый боярин Ясеня Славкович. – Вот прошлой зимой мои люди купили хорошую медвежью шкуру в купеческой лавке и сшили мне отменную шубу!
– А может, та шуба – привозная? – пробормотал князь. – Разве здесь не торгуют купцы из чужих земель или далеких уделов?
– Торговать-то торгуют, – громко сказал вставший с первой скамьи боярин Сбыслав Михайлович, который обычно молчал на советах, но сейчас решил высказаться, – однако я не помню случаев, чтобы к нам в Брянск привозили пушного зверя! И сам я не раз посылал своих людей в лавку именитого купца, Олдана Мордатича, за медвежьими шкурами! Нет сомнения, что те шкуры были добыты в наших брянских лесах! Значит, разбойные люди повадились ходить в княжеский лес и добывать медведей! Но ведь все мы знаем, что по древнему закону только князь имеет право убивать медведей! В противном случае, мы имеем дело с разбоями!
– И я купил ту медвежью шкуру у Олдана! – буркнул Ясеня Славкович. – Значит, это дело нечисто!
– Очень плохо! – возмутился князь Дмитрий. – Надо возродить прежний порядок и примерно наказать преступников!
– Это все наш прежний князь Роман Молодой! – промолвил Сбыслав Михайлович. – Он был слишком добр к простонародью и не раз прощал разбойников! Вот и распустились воры и крамольники…
– Нечего пенять на княжескую доброту! – буркнул сидевший рядом с ним епископ Парфений. – Княжеская доброта – не беда, а благо! Господь зачтет ему это!
– Ну-ка же, мой славный мечник! – поднял руку князь. – Что ты на это скажешь?
– Охо-хо, – пробормотал вставший с первой скамьи седовласый Сотко Злоткович, – старость – не радость! Если бы я знал тебя раньше, славный князь, я бы ни за что не отдал своего сына Роману Молодому, а мое сыскное место оставил бы наследнику…А теперь мои глаза и уши уже не те…
– Да не жалуйся, Сотко! – буркнул Ясеня Славкович, его сосед по скамье. – Разве я моложе тебя? Но не плачу из-за глаз и ушей! Я знаю, что и у тебя еще достаточно силы! Ты же ведь сам, что не день, ходишь на Десну и тянешь тяжелую сеть! Будто у тебя нет слуг и холопов!
