Девушка прежде всего поднесла руки к волосам – в этом жесте всегда проявляется душевный процесс женщины при неожиданных обстоятельствах. А Гамильтон Бимиш глядел на эти волосы и думал о том, что он не ошибся накануне в определении их цвета.
– Как вы поживаете? – спросила девушка.
– Спасибо. Чудесно!
– Очевидно, нам судьбой предначертано было снова встретиться.
– И я отнюдь не намерен вступать в борьбу с судьбой.
– Вот как?
– Ни в коем случае. Подумать только, что она – это вы.
– Кто это, «она»?
– Что вы-это вы!
Гамильтон Бимиш вовремя спохватился, сообразив, что несет вздор, и добавил:
– Я хочу сказать, что мне дали поручение к мадам Юлали, и вдруг оказывается, что она-это вы.
– Поручение ко мне? От кого же ж?
– От кого же – поправил ее Гамильтон Бимиш, который, даже будучи влюбленным, оставался тем же экспертом чистого английского языка.
Так я и спрашиваю вас: от кого же ж?
Гамильтон Бимиш снисходительно улыбнулся. О, такие маленькие ошибки можно будет исправить впоследствии, хотя бы во время свадебного путешествия.
– От особы, проживающей в доме номер шестнадцать по Семьдесят Девятой улице. Меня просили передать…
– О, так вы пришли ко мне не для того, чтобы я прочла вам будущее по линиям вашей руки?
– Нет ничего такого в мире, чего мне хотелось бы больше этого! – с пафосом произнес Гамильтон Бимиш.
– Мне незачем читать линии вашей руки, чтобы узнать ваш характер. Я вижу вас насквозь.
– Неужели?
– Разумеется! У вас сильная, властная натура и быстрый, проницательный ум. У вас широкий кругозор, железная решимость и изумительная способность логически мыслить. Вместе с тем у вас очень доброе сердце, вы в высшей степени великодушны и не эгоистичны. Вы рождены для того, чтобы руководить людьми. Вы напоминаете мне Юлия Цезаря, Шекспира и Наполеона Бонапарта.
– Говорите еще!
– Если вы когда-нибудь полюбите…
– Если я когда-нибудь полюблю…
– Если вы когда-нибудь полюбите, – повторила девушка, пристально глядя на него и подходя вплотную – то вы…
– Мистер Деленси Кэбот – объявила горничная.
– О, будь он проклят! – воскликнула мадам Юлали. Я совершенно забыла, что назначила этот час еще одному клиенту. Пусть он войдет сюда.
– Можно мне обождать здесь? – спросил Гамильтон Бимиш, глядя на девушку с рабской преданностью.
– Пожалуйста, оставайтесь. Я скоро освобожусь. Заходите мистер Кабот, – сказала она, поворачиваясь к дверям.
Мистер Бимиш тоже повернулся в сторону двери. В комнату вошел высокий, тощий мужчина, превосходно одетый, с гвоздикой в петлице и в желтых кожаных перчатках. Белоснежный воротник окружал шею, невольно наводившую на мысль об отдаленном родстве между человеком и жирафом. Единственное, что было отрадного в этой шее, это-адамово яблоко. Такой кадык мог принадлежать только одному человеку из всех знакомых Гамильтона Бимиша.
– Гэровэй! – воскликнул Бимиш. – Что вы тут делаете? И что означает этот маскарад?
Бравый полисмен казался весьма смущенным. Лицо его приняло тот же багровый оттенок, что и руки. Нижняя челюсть его так низко отвисла, что, если бы не тугой воротник, то она, пожалуй, совсем отвалилась бы.
– Я не ожидал найти здесь вас, мистер Бимиш.
– А я не ожидал найти здесь вас, да еще под псевдонимом Декерси Бельвиль.
– Дэленси Кабот, сэр.
– Ну, ладно, пусть будет Дэленси Кабот!
– Видите ли, сэр, я как-то видел это имя в одной книге, и оно мне очень понравилось – сказал Гэровэй.
Мадам Юлали слушала, и грудь ее бурно вздымалась.
– Этот человек сыщик? – испуганно воскликнула она.
– Нет, это полисмен – сказал Гамильтон Бимиш. Его зовут Гэровэй, и я учу его писать стихи. Хотел бы я знать, загремел он вдруг, поворачиваясь к несчастному полицейскому, у которого кадык запрыгал взад и вперед с проворностью ягненка, играющего на лугу. – Хотел бы я знать, зачем вы являетесь сюда и… и… одним словом, прерываете… а-а-а… прерываете… ну, прерываете, вот и все! Вам следовало бы либо исполнять свои обязанности в качестве полицейского, либо сидеть спокойно дома и изучать Джона Дринквейтера. Вот на это я хотел бы получить от вас исчерпывающий ответ – закончил Гамильтон Бимиш.
Гэровэй откашлялся.
– Видите ли, мистер Бимиш, я и понятия не имел о том, что мадам Юлали-ваш друг.
– Это не имеет никакого значения, чей она друг.
– Но это имеет огромное значение для меня, мистер Бимиш. Я могу теперь вернуться в главное полицейское управление и доложить, что мадам Юлали находится вне всяких подозрений. Как видите, сэр, я был послан сюда начальством с приказом кой-кого сцапать.
– Что означает ваше выражение «кой-кого сцапать»?
– Я хотел сказать «арестовать», мистер Бимиш.
– В таком случае, зачем вы употребляете такое возмутительное слово «сцапать»? Старайтесь очистить вашу речь от вульгарностей, Гэровэй.
– Слушаю, сэр. Я постараюсь, сэр.
– Стремитесь к чистому английскому языку.
– Совершенно верно, сэр. Я постараюсь, мистер Бимиш.
– А теперь потрудитесь объяснить, что означают ваши слова, будто вас послали сюда с приказом арестовать эту леди.
