– А если предположить, что вы совершите какое-нибудь преступление? сказал он, возвращаясь к прерванному разговору. – Скажем, она узнает, например, что вы вор. Она вряд ли пожелала бы выйти за вас замуж, зная, что вам предстоит провести несколько лет в тюрьме Синг-Синг.
– Разумеется, нет. Но то же самое относится и к Молли.
– Это верно. Я должен еще подумать.
Несколько минут спустя, когда Джордж уже начал проникаться чувством неприязни к своему другу за то, что он, будучи столь великим, не в состоянии прийти ему на помощь в критическую минуту, он заметил вдруг, что тот вздрогнул и остановился.
– Я, кажется, нашел! – воскликнул Гамильтон Бимиш.
– Hy?
– Вот эта самая мисс Стобс… Скажите, она очень добродетельная особа? Вы понимаете, что я хочу сказать? Она такая же, как и все провинциальные девушки, насчет целомудрия, верности и всего прочего?
Джордж Финч задумался.
– Я, право, не могу вам ответить на это, так как не замечал в ней этого. И потом, я никогда не сделал ничего такого, что могло бы оскорбить…
– Мы можем, я думаю, заранее с уверенностью сказать, что, прожив всю жизнь в Ист-Гилеаде, она ничем не отличается от всех других провинциальных девушек. В таком случае, единственный выход из положения заключается в том, чтобы разыграть из себя Дон-Жуана.
– Что?
– Ну, да, Дон-Жуана, соблазнителя, обольстителя. Это очень легко сделать. Она, несомненно, видела в кинематографе картины, рисующие нравы Нью-Йорка, и ее не трудно будет убедить, что пребывание в столице страшно испортило вас. Таким образом, у нас уже есть определенный план действия. Остается лишь предложить какой-нибудь девушке неожиданно появиться и заявить, что вы не имеете права жениться на ком-либо, кроме нее.
– Что?
– Я себе ясно представляю эту сцену. Эта мисс Стобс сидит рядом с вами-такая неуклюжая, неповоротливая особа, в платье, сшитом там, в деревне. Вы вспоминаете старые дни, вы ласково гладите ее руку. Внезапно вы поднимаете глаза и вздрагиваете. Дверь отворяется, и на пороге стоит девушка, вся в черном, с лицом бледным, как мел. Глаза мечут молнии. Волосы ее в беспорядке, а к груди она прижимает младенца.
– Нет, нет, только не это!
– Ладно! Обойдемся тогда без младенца. Она протягивает вам руки. Она шатается… Вы бросаетесь к ней и поддерживаете ее. Одним словом, в точности сцена из романа Чемберса , «Прохожие».
– А как это там происходит?
– А как еще может произойти? Невеста видит, что та, другая, имеет больше прав, и она соединяет их руки, а потом, не говоря ни слова, уходит.
Джордж рассмеялся безрадостным смехом.
– Вы упустили из виду только одну деталь. Где вы возьмете эту девушку с лицом бледным, как мел, и все такое прочее?
Гамильтон Бимиш задумчиво теребил подбородок.
– Да, это вопрос. Мне надо подумать.
– Пока вы будете думать – холодно сказал Джордж, я сделаю единственную практичную вещь, которую сейчас остается сделать. Я пойду к вокзалу, встречу ее, поговорю с ней и попытаюсь образумить ее.
– Пожалуй, что мысль хорошая. Хотя я все ж думаю, что мой план был бы идеальным, если бы только можно было найти подходящую девушку. Ужасно жаль, что у вас нет темного прошлого. – Мое темное прошлое еще целиком лежит впереди! – с горечью отозвался Джордж.
Он повернулся и быстро стал удаляться. А Гамильтон Бимиш, все еще в глубоком раздумье, направился к дому. Он только достиг лужайки перед самым домом и хотел было закурить сигару, которая помогла бы ему интенсивно думать. Но вдруг ему представилась картина, которая заставила его уронить спичку и быстро укрыться за деревом.
Гамильтон Бимиш стоял, смотрел и слушал. Из-за куста рододендронов показалась девушка и, крадучись по лужайке, как кошка, пошла направляясь к окнам столовой.
Девичьи годы – это пора грез. И потому Фанни Вельч, размышлявшей над поручением, данным ей мистером Вадингтоном, и припоминавшей его детальные инструкции, пришла вдруг забавная, почти фантастическая, мысль. Эта мысль закралась ей в голову, точно пчелка в чашечку душистого цветка: если забраться в дом часом раньше назначенного времени, то удастся, пожалуй, не только стащить жемчужное ожерелье, но еще оставить его у себя. Уже с самого начала она находила в первоначальном плане, изложенном Вадингтоном, одну крупную ошибку, заключавшуюся в том, что плоды ее трудов – в данном случае ожерелье-должны были почему-то достаться Вадингтону, едва они окажутся у нее в руках. Фанни тщательно пересмотрела этот план, и она нашла его несравненно более привлекательным в исправленном виде. А потому она не замедлила приступить к его осуществлению.
