– Но предположите все-таки, что будут. И вдруг эта самая девушка спросит: «Когда вы с ним познакомились, где это все произошло, каким образом», и все такое прочее. Что я отвечу ей? Гамильтон Бимиш задумался.
– Я думаю, что лучше всего будет, если вы поступите следующим образом: как только вы произнесете слова, которые я вам указал, притворитесь, что теряете сознание от пережитого волнения. Да! Это, пожалуй, самое верное. Выложив все, что от вас требуется, вы воскликнете: «Воздуху, воздуху! Дайте мне воздуху!» И с этими словами выбежите вон.
– Вот это я понимаю! Последнее мне больше всего нравится – насчет того, чтобы выбежать вон. Уж поверьте мне, я так быстро выбегу, что только пятки засверкают!
– В таком случае, вы согласны?
– Придется, очевидно, согласиться.
– Ну, и чудесно. Будьте любезны прорепетировать вашу роль. Я хотел бы убедиться в том, что у вас не хромает декламация.
– «О, Джордж, Джордж»….
– Перед тем как повторить во второй раз «Джордж» сделайте маленькую паузу и глубоко вздохните. Вы должны помнить, что сила человеческого голоса зависит от степени раскрытия голосовых связок, звонкость которых, в свою очередь, зависит от количества колебаний в секунду. Тон усиливается благодаря резонансу воздуха в воздушных проходах уха и в углублениях рта. Будьте любезны повторить еще раз.
– «О, Джордж, Джордж! Зачем ты покинул меня?»
– Протяните руки вперед.
– «Твое место не здесь с этой девушкой!»
– Маленькая пауза. Вздохните.
– «Твое место возле меня, возле женщины, которую ты обольстил!»
Гамильтон Бимиш слегка кивнул головою, выражая сдержанное одобрение.
– Не плохо, совсем не плохо. Интересно было бы дать эксперту исследовать ваши голосовые способности. Могу только пожалеть, что сейчас у вас нет времени прочесть мое руководство о развитии голоса… Все же, я думаю, вы справитесь. А теперь спрячьтесь снова за рододендронами, так как эта девушка может появиться с минуты на минуту.
Гамильтон Бимиш вышел в коридор покурить. Он вполне заслуживал сигары после стольких трудов. Только он стал закуривать ее, как послышался шум подъезжающего автомобиля, и через стеклянную дверь он увидел мадам Юлали, уже соскочившую наземь. Гамильтон Бимиш радостно кинулся ей навстречу.
– Так вам все же удалось приехать! – воскликнул он.
Мадам Юлали крепко пожала ему руку с той порывистостью, которая составляла одно из ее главных очарований.
– Да, как видите. Но мне придется сейчас же ехать обратно. Я должна поспеть еще сегодня в три разных места. Вы, я полагаю, будете присутствовать при венчании?
– Таково, во всяком случае, было мое первоначальное намерение. Я обещал Джорджу быть его шафером.
– Очень жаль. Я могла бы отвезти вас обратно в моем автомобиле.
– О, это легко устроить! – сразу согласился Гамильтон Бимиш. – Пусть только Джордж вернется, и я это сделаю. Мало ли у него других шаферов! Десятки, сотни!..
– Как это, «когда он вернется»? Куда же он ушел?
Он уехал на вокзал.
– Ужасно неприятно. Я приехала на минутку, исключительно с целью повидать его. Впрочем, это не так уж важно. Надо, во всяком случае, повидать мисс Вадингтон.
– Ее тоже нет.
Мадам Юлали в недоумении подняла брови.
– Это довольно странно, – заметила она. – Очевидно, в этих краях не принято, чтобы кто-нибудь был дома, когда предстоит венчание.
– Тут произошла маленькая заминка, – объяснил ей Гамильтон Бимиш. – Пастор, который должен был венчать молодых, вывихнул ногу, и миссис Вадингтон с Молли поехали в Флэшинг за заместителем. А Джордж поехал на вокзал…
– Зачем же он поехал на вокзал?
Гамильтон Бимиш несколько колебался. А потом, возмущенный, очевидно, мыслью, что он собирается кое-что скрыть от этой прелестной девушки, он сказал:
– А вы умеете хранить тайну?
– Право, не знаю. Я никогда не пробовала.
– Но это, видите ли, нечто такое, чего никто, кроме нас, не должен знать. Бедный Джордж попал в затруднительное положение.
– Неужели еще более затруднительное, чем то, в которое попадают все женихи?
– Напрасно вы так говорите – сказал Гамильтон Бимиш, сильно уязвленный. – Вы, очевидно, готовы смеяться над любовью.
– О, нет! Я ничего против любви не имею.
– Благодарю вас, благодарю вас! – горячо произнес Гамильтон Бимиш.
– О, право не стоит.
– Любовь-это единственное, ради чего стоит жить на свете. Любовь-волшебница. Любовь чарует, любовь на свете всех сильней…
– Да, да, не правда ли, всех сильней. Но, кстати, вы собирались мне рассказать о том, в чем заключается затруднительное положение нашего друга Джорджа.
Гамильтон Бимиш понизил голос:
– Видите ли, вышла неприятная история. Как-раз перед венчанием вдруг выплыла на свет его старая знакомая.
– Знакомая?
– Знакомая!
– Я начинаю понимать.
– Джордж писал ей письма, и она их сохранила…
– Час от часу не легче!
– И если она будет скандалить, то венчанию не бывать. Миссис Вадингтон ждет не дождется случая, чтобы избавиться от Джорджа. Она и то уже не раз говорила, что весьма подозрительно относится к нравственности Джорджа.
– Какой вздор! – воскликнула мадам Юлали. – Нравственность Джорджа чище снега горных вершин!
