Этот голос ничего не говорил миссис Вадингтон. Но тот, который прозвучал в ответ, был до того знаком ей, что она вся застыла и слушала, еле веря своим ушам. Этот голос принадлежал Феррису. И действительно, не кто иной, как Феррис, стоял в гостиной, тогда как ему следовало сейчас находиться у смертного ложа близкого родственника.
– Довольно долго, сэр. И это ничего не значит, сэр.
– Что вы хотели мне сказать?
– Если я не ошибаюсь, сэр, я имею честь говорить с мистером Бифэном, главным редактором «Городского Сплетника»?
– Он самый. Говорите быстро. Я через минуту должен уйти.
– Насколько я понимаю, мистер Бифэн «Городской Сплетник» охотно принимает и оплачивает заметки, имеющие касательство к жизни высшего общества в Нью-Йорке? У меня как-раз есть такая заметка.
– О чем это?
– О моей хозяйке – миссис Вадингтон, сэр.
– Что она такое сделала?
– Это целая история, сэр!
– В таком случае мне некогда слушать вас.
– Речь идет о сенсационном приключении во время венчания падчерицы миссис Вадингтон…
– Разве венчание не состоялось?
– Нет, сэр. Обстоятельства, воспрепятствовавшие венчанию, были следующие…
Мистер Бифэн издал вдруг какое-то восклицание. По всей вероятности, он взглянул на часы и был поражен быстрым полетом времени.
– Я должен бежать – сказал он. – Я условился встретиться с одним человеком в отеле «Альгонклин». Приходите ко мне в редакцию завтра.
– Едва ли это будет возможно, сэр, так как…
– В таком случае, слушайте, что я вам скажу. Писать вам когда-нибудь приходится?
– Так точно, сэр. У себя на родине я довольно часто помещал маленькие статейки в местном журнале, и наш викарий очень тепло отзывался о них.
– В таком случае, садитесь вот сюда, к столу, и изложите все на бумаге, а я уж потом все это отшлифую, как полагается. Через час я буду обратно. Если хотите, ждите меня.
– Очень хорошо, сэр. А как насчет вознаграждения, сэр?
– Об этом мы после поговорим.
– Очень хорошо, сэр.
Мистер Бифэн вышел из комнаты. Послышался какой-то шорох, – очевидно, он доносился из спальни мистера Бифэна, где последний что-то такое искал. А по том выходная дверь захлопнулась, и в квартире воцарилась мертвая тишина.
Миссис Вадингтон продолжала сидеть – вернее, лежать – позади высокого дивана. Был такой момент немедленно после ухода мистера Бифэна, когда она наполовину поднялась, было, и уже намеревалась встретиться лицом к лицу со своим предателем – слугой, чтобы сообщить ему, что он больше у нее не служит. Но, по здравом размышлении, она воздержалась от подобного поступка. Как ни приятно было представить себе, что вот она поднимется, высунет голову над спинкой дивана и будет с наслаждением смотреть на этого несчастного, испепелив его взглядом, положение, однако, было таково, что временно приходилось воздерживаться. Миссис Вадингтон осталась на том же месте, а чтобы убить время, стала придумывать всевозможные способы для облегчения страданий, причиняемых ей одеревеневшими ногами.
С противоположного конца комнаты, где стоял письменный стол, доносилось чуть слышное скрипение пера. Феррис, очевидно, намеревался честно выполнить возложенную на него задачу и мобилизовал всю свою энергию. Он, по-видимому, принадлежал к числу тех писателей, которые, подобно Флоберу, не щадят себя в поисках ясного слога и готовы исправлять написанное без конца, пока не удовлетворят полностью свою художественную душу. Несчастной миссис Вадингтон казалось, что ее муки никогда не кончатся. Но в таком городе, как Нью-Йорк, нельзя ожидать, чтобы мастер своего дела имел возможность надолго сосредоточиться на своей работе, не будучи кем-либо или чем-нибудь прерванным. Могильную тишину вдруг прорезало резкое дребезжание телефонного аппарата, и впервые за довольно долгий срок миссис Вадингтон получила некоторое удовольствие: телефон находился не в самой комнате, а где-то по соседству. Она пережила в эту минуту нечто в роде бешеной радости, знакомой лишь заключенным, которым объявляют об освобождении из тюрьмы. Вот с таким чувством миссис Вадингтон прислушивалась к тому, как Феррис поднимается со стула. И вскоре до ее слуха донесся спокойный, размеренный голос ее слуги, сообщавшего кому-то, что мистера Бифэна сейчас нет дома.
Миссис Вадингтон быстро поднялась с пола. В ее распоряжении оставалось приблизительно секунд десять, и она не потеряла ни одной из них. К тому времени, когда Феррис вернулся в кабинет и снова приступил к своим литературным обязанностям, она была уже на кухне.
Миссис Вадингтон подошла к окну и выглянула оттуда. «Сейчас, подумала она, можно с полной безопасностью вернуться на крышу». Она приняла решение немедленно считать до трехсот, а затем рискнуть.
