Джордж в душе проклинал свое слишком живое воображение, заставившее его заподозрить, будто он видел какую-то тень, обрисовавшуюся на стене. А теперь он сам пропустил золотой момент, и уже не было возможности вернуть его.
– Не бойтесь, дорогая – сказал он. Если бы даже он и видел вас, ему все равно не угадать, что это были вы.
– Вы хотите сказать, что он нашел бы это вполне естественным, застав вас здесь в процессе обмена поцелуями с какой-нибудь женщиной?
Джордж Финч находился в таком состоянии, когда человек не совсем отдает себе отчет в том, что говорит его язык. Но, с другой стороны, он был абсолютно убежден, что вовсе не хотел сказать того, что приписывала ему Молли. Он готов был привести сразу три довода в доказательство своей безвредности.
– После того, что случилось сегодня перед венчанием… – сказала Молли.
Она не закончила и только повернулась, и отошла в сторону. Молли не была по натуре злой девушкой, но ей не были чужды импульсы, свойственные любой женщине и заставляющие ее мучить любимого. Женщина умеет быть ангелом, когда горе и тревога разрывает душу человека. Но, опять-таки, если она имеет возможность наступить на возлюбленного и заставить его пресмыкаться в пыли, она никогда не упустит такого случая.
Джорджу Финчу казалось, что его язык превратился в клубок шерсти, с которым долгое время играл котенок. Огромным усилием воли ему удалось распутать заплетавшийся узлом язык, что дало ему возможность овладеть даром речи.
– Клянусь вам! – начал Джордж, до такой степени увлеченный своими чувствами, что даже пригрозил луне кулаком.
Молли чуть не захлебнулась от восторга. Она обожала этого молодого человека именно в те минуты, когда он выглядел особенно смешным. И надо признать, что никогда еще Джордж Финч не был так смешон, как сейчас.
– Клянусь вам всем, что есть святого на свете, что я никогда в жизни не знал этой проклятой девчонки!
– Но она, по-видимому, хорошо вас знала.
– Я вам повторяю, что она совершенно абсолютно, безоговорочно и безусловно чужой мне человек.
– Вы уверены в этом? Возможно, что вы попросту забыли ее?
– Клянусь вам, – снова повторил Джордж и чуть было не добавил «вот этим полумесяцем». – Клянусь вам, что никогда в жизни не видел ее. И если вы хотите знать мое мнение о ней…
– Конечно, хочу.
– Я положительно убежден, что она потеряла рассудок.
Молли решила, что достаточно времени мучила своего возлюбленного. Девушка должна рассчитывать подобные вещи с точностью до мельчайшей дроби. Известное количество тревоги и беспокойства очень полезны для мужчины, оно поощряет и заставляет оставаться всегда на чеку. Но слишком много-это уже излишество.
– Милый, славный Джорджи! – сказала Молли – да неужели вы могли допустить мысль, что я поверила хотя бы единому ее слову?
– Вы не поверили ей?
– Ну, разумеется, нет!
– Молли, – начал Джордж, взвешивая каждое слово. – Вы, без всякого сомнения, самая милая, самая хорошая, самая красивая и самая совершенная женщина, которая когда-либо жила на этом свете!
– Я в этом не сомневаюсь, ответила Молли. – Разве вы не довольны?
– Вам сразу стало ясно, что эта женщина потеряла рассудок, не правда ли? Вам тотчас же стало понятно, что она одержима какой-то манией, и это заставило ее…
– Нет, я вовсе не знала этого. Не могла же я с самого начала догадаться об этом. Но, когда вернулся мой отец и сказал, что исчезло мое жемчужное ожерелье, тогда мне все стало ясно.
– Ваше жемчужное ожерелье исчезло?
– Эта женщина украла его. Она была воровкой. Неужели вы не догадываетесь, в чем тут было дело? Довольно находчиво с ее стороны. Иным путем ей не удалось бы пробраться в дом. А когда она ворвалась в комнату и наговорила столько про вас, внимание присутствующих было отвлечено от свадебных подарков. Тогда она притворилась, будто теряет сознание, и, упав около стола, на котором были разложены драгоценности, быстро схватила ожерелье и выбежала. Никому не пришло даже в голову предположить нечто подобное.
Джордж Финч глубоко вздохнул. Руки его сжались в кулаки. Он холодно посмотрел на одну из пальм, точно перед ним находился его злейший враг.
– Если когда-нибудь встретится мне на пути эта женщина…
Молли, смеясь, прервала его:
– Но мама все еще утверждает, что вы раньше были знакомы с этой особой, что она рассказывала сущую правду, а мое ожерелье стащила лишь так, между прочим. Но разве это не забавно?
– Забавно-этим еще не все сказано! Это сплошная умора! Вашу мачеху следовало бы угостить дубинкой по голове за подобное остроумие. Если вы хотите, чтобы я вам откровенно сказал мое мнение об этой чуме, которая присосалась к вам в качестве мачехи и в качестве мучительницы для всего мира, то позвольте мне сказать… Впрочем, у нас нет времени на то, чтобы заниматься сейчас подобными пустяками.
– Это верно. Мне пора ехать назад.
– О, нет, не надо!
– Нет, я должна поехать домой и уложить свои вещи.
– Уложить вещи?
– Только один чемодан.
Перед глазами Джорджа поплыли круги.
– Вы хотите сказать, что вы уезжаете? – пролепетал он.
– Да, завтра же.
– О, боже мой! Надолго?
– Надолго. Навсегда. Вместе с вами.
– Вместе…
