Глубокое безмолвие царило а спальне Джорджа Финча, и миссис Вадингтон, которая напрягала слух, приложившись ухом к замочной скважине, начала было подумывать, что Джорджа нет в его логове и ей, следовательно, опять предстоит возобновить свое выслеживание. Но вдруг она услышала голоса. О чем говорилось в комнате, этого она никак не могла расслышать, так как дверь была довольно солидная. Но не оставалось ни малейшего сомнения в том, что один из голосов принадлежал Джорджу Финчу.
Миссис Вадингтон осталась вполне довольна и бесшумно, крадучись, отошла она от двери. Ее подозрения оправдались, и теперь нужно было только решить, что лучше всего предпринять. Скрывшись за баком с водой, она застыла там и принялась интенсивно думать. А тем временем Джордж стоял в своей спальне и смотрел на незнакомку, которая под действием его пристального взгляда начала отступать. Сделав приблизительно три шага, она стукнулась о дверь и в тот же момент снова обрела дар речи.
– Что вы делаете в моей комнате? – воскликнула она.
Этот вопрос возымел поразительное действие. На смену сильному смущению, овладевшему Джорджем в первую минуту, явилось внезапное бешенство. Это было уже нестерпимо. Очевидно, все жители Нью-Йорка сговорились в эту ночь превратить его спальню в место встречи. Но, черт возьми, он не допустит, чтобы всякий незваный гость смотрел на его спальню, как на свою собственную.
– То-есть, как это ваша комната? – гневно возразил он. – Кто вы такая?
– Я – миссис Мэлэт!
– Кто-о-о?
– Миссис Мэлэт.
Миссис Вадингтон, между тем, уже успела выработать план действий. Ей стало ясно, что необходимо заручиться свидетелем, который сопровождал бы ее в это блудное логово и впоследствии поддержал бы обвинение против Финча. Ах, если бы лорд Хэнстантон (которому давно уже следовало вернуться) был здесь, – ей тогда никого больше не надо было бы. Но лорд Хэнстантон находился где-то в большом городе и, по всей вероятности, набивал пищей свое жадное брюхо. Кого бы, в таком случае, пригласить в качестве понятого? Ответ на этот вопрос напрашивался сам собой: Ферриса! Кого же еще? Он находился неподалеку отсюда, и его можно было разыскать, не теряя времени.
Миссис Вадингтон немедленно направилась к лестнице.
– Миссис Мэлэт? – говорил в это время Джордж. – То-есть, как это миссис Мэлэт? Мистер Мэлэт-холост.
– Нет, женат! Мы сегодня утром повенчались.
– А где же он сейчас?
– Я оставила его внизу. Он докуривал сигару. Он сказал мне, что мы будем здесь совершенно одни – как две пташки в своем гнездышке на верхушке дерева.
Джордж расхохотался злобным сардоническим смехом.
– Если ваш Мэлэт думал, что человек может провести здесь пять минут в одиночестве, то он, очевидно, большой оптимист. Затем я хотел бы знать, какое право имеет Мэлэт строить свое маленькое гнездышко в моей квартире, разрешите узнать?
– Это ваша квартира?
– Да, моя квартира!
– О-О-О!
– Не кричите! Прекратите этот шум! Тут кругом снуют полицейские!
– Полицейские?!
– Да, самые настоящие полицейские!
Слезы внезапно брызнули из глаз, смотревших на Джорджа Финча. Две маленькие ручки сплелись в отчаянии и с мольбою поднялись к нему.
– О, мистер, не выдавайте меня полиции! Я это сделала только ради бедной больной мамочки. Если бы вам случилось долго быть без работы, голодать и смотреть, как ваша бедная старая больная мамочка ломает спину над корытом, стирая чужое белье…
– У меня нет никакой старой бедной больной мамочки, коротко прервал ее Джордж. – И, кроме того, я хотел бы знать, о чем вы говорите?
Внезапно Джордж умолк. Чудовищное открытие в мгновение ока сомкнуло его уста. Незнакомка перестала ломать руки, но все еще держала их протянутыми к нему. И этот жест вызвал в памяти Джорджа то, что он давно уже тщетно пытался вспомнить. Фанни Мэлэт, урожденная Вельч, совершенно бессознательно сделала тот жест, который она употребила, разыгрывая фарс в загородном доме миссис Вадингтон в Хэмстеде. Едва Джордж увидел протянутые в нему руки, он тотчас же вспомнил, где он видел эту женщину. И, забыв обо всем остальном, совершенно упустив из виду, что он сам фактически попал в западню на крыше, которую охраняет справедливо пылающий гневом полицейский, он испустил отрывистый резкий возглас, свидетельствовавший об обуревавшей его радости.
– Вы! – крикнул он. – Верните немедленно жемчужное ожерелье!
– Какое ожерелье?
– То самое, которое вы украли сегодня в Хэмстеде.
Незнакомка гордо выпрямилась.
– Вы смеете обвинять меня в воровстве?!
– Да, смею!
– О, а вы знаете, что будет, если я подам на вас в суд за подобное оскорбление? Я…
Она не закончила фразы. Легкий стук послышался в дверях.
– Солнышко мое!
Фанни смотрела на Джорджа, Джордж смотрел на Фанни.
– Мой муж! – прошептала Фанни.
Но Джордж отнюдь не боялся сейчас никаких мужей. Он быстро, с решительным видом, направился к двери.
– Солнышко мое! – снова послышалось снаружи.
Джордж распахнул дверь настежь.
– Солнышко моe!
– В чем дело, Мэлэт?
Фредерик Мэлэт отскочил назад, и глаза его расширились от ужаса. Он провел кончиком языка по губам, и из груди его вырвалось:
– Оса в пчелином улье!
