Феррис не обнаруживал ни малейшего признака удивления. Его манеры только давали возможность предполагать, что он никогда не прочь посмотреть, как люди открыто живут в грехе. Он тихонько прикрыл дверь, и миссис Вадингтон, преисполненная трусливого бешенства, которое только тлеет, не смея загореться пламенем, отказалась от мелькнувшей у нее мысли выбить дверь несколькими ударами ноги и осталась на площадке лестницы, тяжело дыша от возмущения. И в это время до ее слуха донеслось чье-то веселое насвистывание. Через несколько секунд показался лорд Хэнстантон.
– Хэлло! Хэлло! Хэлло! – приветствовал миссис Вадингтон лорд Хэнстантон. – Вот и я! Вот и я! Вот и я!
С того момента, как лорд Хэнстантон расстался с миссис Вадингтон, с ним произошла разительная перемена. Его лицо сейчас носило беспечное и благодушное выражение, присущее человеку, только-что закусившему и притом весьма плотно. Радостный блеск его глаз говорил о крепком бульоне, а безоблачная улыбка, реявшая на его устах, красноречиво свидетельствовала о жареном цыпленке с зеленым горошком. И миссис Вадингтон, у которой не было маковой росинки во рту с самого утра, смотрела на него и думала о том, что никогда еще в жизни не видела более отвратительного зрелища.
– Я надеюсь, что вы хорошо пообедали, – ледяным голосом промолвила она.
Лорд Хэнстантон широко улыбнулся, и в глазах его мелькнуло мечтательное выражение.
– Превосходно! – ответил он. – Начал я с тарелочки отличного бульона, а потом, чтобы скорей заморить червячка, полакомился половинкой омара, после чего перешел на прелестнейшего цыпленка, какого мне когда-либо приходилось есть.
– Замолчите! – остановила его миссис Вадингтон, потрясенная до сокровеннейших глубин своего существа.
Повесть этого несносного человека вызывала в ней форменный приступ тошноты.
– И, наконец…
– Замолчите вы или нет? У меня нет ни малейшего желания слышать все подробности вашего пиршества!
– О, простите! А мне казалось, что вас это интересует.
– Вы были в отсутствии столько времени, что могли бы, кажется, раз шесть поужинать. Но, к счастью, вы не совсем опоздали. Я хочу вам кое-что показать.
– Это хорошо. Наверное, речь идет о полной безнравственности?
– Несколько минут тому назад, – начала миссис Вадингтон, направляясь на крышу вместе с лордом Хэнстантоном, – я видела, как некая молодая особа вошла в спальню Джорджа Финча. Сейчас же после этого я услышала ее голос и голос Джорджа Финча.
– Безнравственно! – сказал лорд Хэнстантон, скорбно качая головой. – Чрезвычайно безнравственно!
– Я спустилась этажом ниже, чтобы взять с собою Ферриса в качестве свидетеля, но, к счастью, вы вернулись вовремя. Хотя я ума не приложу, почему вы не вернулись еще полчаса тому назад.
– Извольте, я вам расскажу. Я начал с тарелочки превосходного бульона…
– Потрудитесь замолчать!
Лорд Хэнстантон умолк и следовал за миссис Вадингтон, совершенно недоумевая. Он никак не мог понять, почему его спутница проявляет такое болезненное отвращение к еде. Они вышли на крышу, и миссис Вадингтон многозначительно приложив палец к губам, тем самым приказывая хранить полное молчание, на цыпочках направилась к спальне Джорджа Финча.
– Ну? – не выдержал лорд Хэнстантон, очутившись у самой двери.
Миссис Вадингтон энергично постучала в дверь и громко произнесла:
– Джордж Финч! Джордж Финч!
Абсолютное молчание было ответом на эти слова.
– Джордж Финч! – точно эхо повторил за нею лорд Хэнстантон, считая, что обязан принять участие в хоре.
– Финч! – снова крикнула миссис Вадингтон.
– Джордж! – крикнул лорд Хэнстантон.
Миссис Вадингтон распахнула дверь настежь. В комнате царил мрак. Миссис Вадингтон повернула выключатель. В комнате не было ни души.
– Гм! – промычала миссис Вадингтон.
– А, может-быть, он под кроватью? – высказал свое предположение лорд Хэнстантон.
– Наклонитесь и посмотрите.
– А вдруг он меня укусит?
Конечно, секрет каждого удачного предприятия заключается в том, чтобы не упускать из виду никаких случайностей. Но в данном случае миссис Вадингтон решила, что ее союзник слишком далеко заходит в своих предосторожностях. Она повернулась к нему, издав какое-то фырканье, долженствовавшее выразить глубокую досаду. Но, повернувшись, она так и замерла в этой позе. За спиной лорда Хэнстантона вдруг показалась какая-то фигура.
Это был не кто иной, как длинный тощий полисмен. И хотя миссис Вадингтон только один раз в жизни имела счастье встретиться с этим полисменом, обстоятельства, коими эта встреча сопровождалась, были таковы, что воспоминание о них надолго задержалось в ее памяти. Она тотчас же узнала Гэровэя. Хотя миссис Вадингтон была сильной женщиной, она, тем не менее, вся ушла, так сказать, в себя, точно улитка, которой внезапно насыпали соли на хвост.
– В чем дело? – с удивлением спросил лорд Хэнстантон, поворачиваясь в свою очередь. О! А! Э! Никак констебль.
