– Вы – понятой? – тоном, не терпящим возражения, повторил он. Вы понимаете, что это означает, обормот вы этакий! Я-представитель закона, и я назначаю вас понятым!
– У меня нет ни малейшего желания быть понятым – ответил тот голосом, в котором звучали леденящие нотки, так подействовавшие на рассудок одного молодого баронета, что тот перестал посещать клуб и вскоре уехал в Африку.
Но на Гэровэя это не произвело ни малейшего впечатления. Полицейский был сейчас почти невменяем.
– Мне наплевать на то, желаете ли вы, или не желаете! Я назначаю вас понятым, а если вы откажетесь, то прямиком отправитесь в Синг-Синг за сопротивление властям, уж, не говоря о том, что я угощу вас вот этой самой дубинкой по башке, да так, что забудете, как родную мать зовут! Поняли?
– Принимая во внимание все вышеизложенные вами соображения, – с достоинством ответил Феррис, – у меня не остается выбора, и я вынужден исполнить ваше желание.
– Как вас зовут?
– Руперт Антоний Феррис.
– Где вы живете?
– Я состою в услужении у миссис Вадингтон, проживающей в настоящее время в своем загородном доме в Хэмстеде, в штате Лонг-Айленд.
– Так вот, слушайте: здесь у меня находятся двое важных преступников, которых полиция давно уже ищет. Вот смотрите, – я их запираю.
Гэровэй повернул ключ в замке.
– И от вас только и требуется, чтобы вы стояли здесь на страже, пока я не вернусь. Не особенно трудно, а?
– Задача, по моему мнению, вполне находится в пределах моих способностей, и я приложу все старания, чтобы в точности исполнить приказание.
– Вот так и говорили бы с самого начала! – сказал Гэровэй.
Феррис стоял спиною к спальне Джорджа Финча и с серьезной миной смотрел на луну. Лунный свет всегда вызывал в нем тоску по родине, так как в такие ночи Брангмэрли-Холл всегда имел чрезвычайно живописный вид. Сколько раз случалось ему, тогда еще беспечному, легкомысленному младшему слуге, смотреть на лунный свет, отражавшийся в кристаллических водах ближайшего болота, прислушиваться ко всем идиллическим звукам английского поместья и думать о том, какая лошадь первой придет к финишу завтра на бегах.
«Счастливые дни, счастливые дни!»
Внезапно Феррис услышал свое имя, кем-то произнесенное почти шепотом. И это вернуло его назад к будничному миру. Он с любопытством оглянулся вокруг и убедился, что вся крыша, как есть, находится в его единоличном распоряжении.
– Феррис!
Старший слуга миссис Вадингтон принадлежал к числу людей, которые никогда не позволяют себе чему-нибудь удивляться. Тем не менее, даже он вдруг стал отдавать себе отчет в чем-то близком к человеческим ощущениям. Слышать свое имя, повторяемое существами, обладающими одними лишь голосами и ни малейшим признаком плоти, – это было что-то совершенно новое для него. Опять-таки – эти голоса едва ли могли принадлежать злоумышленникам, про которых рассказывал ему сейчас полицейский.
– Феррис!
«Возможно, что это посланец божий», – подумал Феррис.. Он уже намеревался было сосредоточиться на чем-нибудь ином, как вдруг обнаружил маленькое оконце высоко в стене, у которой он стоял. Значит, в конце концов, это все же один из охраняемых им пленников. И, словно в подтверждение его логического вывода, снова послышался голос, на этот раз так ясно, что Феррис немедленно узнал в нем свою хозяйку, миссис Вадингтон.
– Феррис!
– Мадам? – откликнулся Феррис.
– Феррис, это я миссис Вадингтон.
– Слушаю, мадам.
– Что вы сказали? Подойдите ближе. Я не слышу вас.
Феррис не привык, правда, к такого рода вещам, но, тем не менее, он великодушно поднялся на носках и, подняв голову по направлению к оконцу, повторил свои слова:
– Я сказал «слушаю, мадам».
– Ах! Вот как? Тогда торопитесь, Феррис!
– Торопиться, мадам?
– Торопитесь и выпустите нас.
– Вы хотите, чтобы я освободил вас, мадам?
– Ну, да!
– Гм!
– Что вы сказали, Феррис?
Феррис, опустившийся было на каблуки, так как ему тяжело было долго стоять вытянувшись на носках, снова поднялся на цыпочки.
– Я сказал «гм»
– Что он сказал? – послышался голос лорда Хэнстантона.
– Он сказал «гм», – повторила миссис Вадингтон.
– Что это значит?
– А я почем знаю? Я готова поверить, что он пьян.
– Позвольте мне поговорить с ним, – сказал лорд Хэнстантон.
Последовала маленькая пауза, а потом снова послышалось:
– Эй!
– Сэр? – откликнулся Феррис.
– Послушайте! Вы, там! Как вас зовут?
– Меня зовут и всегда звали Феррис, сэр.
– Так вот слушайте, Феррис, и постарайтесь уяснить себе, что я не такой человек, который позволит шутить над собою кому бы то ни было и при каких бы то ни было обстоятельствах! Когда эта уважаемая добрая леди приказала вам выпустить нас отсюда, вы ответили ей «гм». Отвечайте: так это или нет?
Феррис снова вытянулся на носки.
– Этим междометием, сэр, я хотел выразить овладевшее мною сомнение.
– Сомнение? Насчет чего?
– Насчет того, должен ли я выпустить вас, сэр.
– Не будьте идиотом, Феррис! Не так уж темно, чтобы вы не могли открыть дверь.
– Я имел в виду, сэр, препятствие, стоящее на моем пути, если принять во внимание, что я нахожусь в данный момент на особом положении.
– Что он сказал? – спросила миссис Вадингтон.
