– Я пришла сюда, чтобы посмотреть, чем занимается мистер Финч. Я слышала, как он разговаривал тут с каким-то погибшим созданием.
Мистер Вадингтон испытующе уставился на Джорджа.
– Вы, действительно, разговаривали с каким-то погибшим созданием? – спросил он.
– Не может быть! – негодующе воскликнула Молли.
– Я не разговаривал сегодня ни с одной женщиной – с достоинством ответил Джордж. – Разве лишь с той воровкой, которая украла ожерелье. Да и то это был чисто деловой разговор, который не вызвал бы краски смущения даже на лице отшельника. Я сказал ей: «Верните мне ожерелье!», и она мне вернула его. А потом пришел ее муж и увел ее с собой.
– Ну, что, теперь тебе ясно, – сказал мистер Вадингтон.
– Ничего не ясно – ответила миссис Вадингтон.
– В таком случае, позволь тебе заметить, что этот славный молодой человек, который родился на вольном просторе Западных степей, чист душой, как новорожденный, а потому я хотел бы кое-что услышать от тебя насчет твоего собственного поведения. Почему этот полицейский запер тебя здесь?
– У нас произошло… э-э-э… маленькое недоразумение.
– Каким образом?
– Э-э-э… я случайно насыпала ему немножечко перцу в глаза.
– Перцу в глаза? Почему?
– Он нашел меня в квартире мистера Финча и хотел арестовать меня.
Мистер Вадингтон снова заговорил, и голос его зазвучал холодно и сурово.
– Вот как? Теперь я положу этому конец. Если ты не можешь жить в Нью-Йорке без того, чтобы сыпать перец в глаза полицейским, то ты немедленно отправишься со мною на Запад. Того и гляди, ты еще начнешь кидаться на людей с топором. Это мое окончательное и неизменное решение! О, женщина, поедем на Запад, где живут люди с чистым сердцем и с кристальной душой, и попытаемся начать там жизнь сызнова.
– Хорошо, Сигсби. Я согласна.
– Ну, еще бы ты не была согласна! Клянусь твоими крашеными волосами, что завтра же мы уедем отсюда!
– Хорошо, Сигсби. Я завтра же куплю билеты.
– Ничего подобного!
Мистер Вадингтон сделал великолепный жест и чуть было не полетел вниз вместе с пальмой.
– Ничего подобного! Я сам куплю завтра билеты. Тебе, может-быть, интересно будет знать, что, с помощью превосходной коммерческой комбинации и благодаря моему гениальному уму, я снова стал богатым человеком. Я могу купить целую кучу билетов, сколько только понадобится, и я снова стану главой семьи! Теперь обо мне заговорит весь мир! Да, обо мне, Сигсби Вад…
Пальма покачнулась, и оратор вынужден был соскочить… прямо в объятия полицейского Гэровэя, вернувшегося на крышу с целью посмотреть, как поживают его пленники. К великому изумлению своему он оказался среди слушателей, внимавших изумительной речи мистера Вадингтона.
– …Вадингтон! – закончил супруг миссис Вадингтон.
Полицейский холодно взглянул на него. Он уже не питал к нему теперь той неприязни, что раньше, но, вместе с тем, он никак не мог заставить себя смотреть на него, как на друга. Мало того, мистер Вадингтон, соскочивший на крышу, наступил ему на правую мозоль, единственную частицу его тела, которая оставалась до сих пор невредимой, несмотря на все напасти, свалившиеся на него в эту безумную ночь.
– Что это значит? – спросил Гэровэй.
В это мгновение его взгляд упал на Джорджа. Гэровэй испустил глухой зловещий рев-звук, который издают лишь леопарды, рыщущие в лесу, тигры, готовящиеся вступить в бой, и нью-йоркский полицейский, неожиданно напавший на след человека, накинувшего ему на голову скатерть и поставившего ему фонарь под глазом.
– Так вот вы где! – прошипел Гэровэй.
Он приподнял дубинку и медленно направился к Джорджу. Молли, однако, успела преградить ему путь.
– Стойте! – крикнула она.
– Сударыня, – сказал Гэровэй почтительным тоном, каким он всегда привык разговаривать с представительницами прекрасного пола. Будьте столь любезны убираться ко всем чертям отсюда!
– Гэровэй!
Полицейский в мгновение ока повернулся кругом. Только один человек во всем свете в состоянии был удержать в этот момент его зловеще занесенную руку. И этот человек только-что присоединился к группе, собравшейся на крыше. Мистер Гамильтон Бимиш был в теплом свитере, в коротких панталонах и в шерстяных чулках. Весь залитый ярким светом луны, поблескивая своими огромными роговыми очками, он представлял собою изумительно картинную фигуру. В руках у него были гири, так как Гамильтон Бимиш проводил время по строго выработанной программе. Что бы ни случилось с ним в течение дня, это не могло настолько затуманить его мозг, чтобы заставить его отказаться от гимнастических упражнений перед сном.
– В чем дело, Гэровэй?
– Видите ли, мистер Бимиш… – начал было полицейский.
Гул многих голосов прервал его:
– Он хотел убить Джорджа!
– Он запер мою жену в этой комнате!
– Грубиян!
– Нахал!
– Джордж ничего ему не сделал!
– Моя жена только насыпала ему в глаза немного перцу!
Гамильтон Бимиш повелительным жестом поднял одну из гирь и водворил молчание.
– Одну минутку! Гэровэй! Изложите мне, в чем дело.
Мистер Бимиш внимательно выслушал его до конца.
– Отоприте эту дверь – приказал он.
