– Что-то такое об особом положении.
– А причем тут особое положение!
– Убейте меня, если я понимаю.
– Позвольте мне поговорить с ним.
Послышался звук какого-то тяжело передвигаемого предмета, за этим последовал гул от падения не менее тяжелого женского тела, а потом-стон человека, попавшего в беду.
– Я так и знал, что этот стул разлетится вдребезги, если вы станете на него! – сказал лорд Хэнстантон. – Как это обидно, что не с кем было биться об заклад!
– Тащите сюда кровать – ответила неукротимая женщина, стоявшая возле него.
Миссис Вадингтон потеряла приблизительно один квадратный дюйм кожи, содранной с правого колена, но такой пустяк не мог вывести ее из строя.
Послышался шум от кровати, которую лорд Хэнстантон волочил через всю комнату. Вслед затем раздалось жалобное гудение пружин, застонавших под невыносимой тяжестью. У окошка, игравшего роль громкоговорителя, появилась миссис Вадингтон.
– Феррис!
– Мадам?
– Что это значит? Почему вы находитесь на особом положении?
– Потому что я понятой, мадам.
– Что это такое?
– Я-представитель закона, мадам.
– Чего? – спросил лорд Хэнстантон.
– Закона – сообщила ему миссис Вадингтон. – Он говорит, что он является представителем закона.
– Позвольте мне поговорить с этим ослом!
Снова наступило безмолвие, в течение которого Феррис массировал ногу, занывшую от долгого непрерывного стояния на носках.
– Эй!
– Сэр?
– Что это вы за вздор мелете насчет закона?
– Я назначен на этот пост, требующий огромного доверия, полицейским, который на время ушел отсюда. Он дал мне точные инструкции: сторожить вас, сэр, и миссис Вадингтон и позаботиться о том, чтобы вы не могли бежать.
– Но, послушайте, Феррис! Даже для осла тоже существуют известные пределы. Возьмите же себя в руки и напрягите ту капельку мозга, которая у вас есть! Неужели вы действительно предполагаете, что я и миссис Вадингтон могли сделать что-нибудь дурное?
– Я не считаю себя в праве, сэр, вдаваться в размышления по вопросу, вами затронутому.
– Послушайте, Феррис! Давайте будем говорить практически. Если бы в современном человечестве не погас окончательно рыцарский дух, то вы из любви к искусству совершили бы такой подвиг и немедленно выпустили бы нас. Понимаете ли вы, что я хочу сказать, но, принимая во внимание, что мы живем в коммерческий век, я предлагаю вам: назовите вашу цифру!
– Насколько я понимаю, вы предлагаете мне взятку, сэр? Должно ли это значить, что за предлагаемое мне денежное вознаграждение я обязан обмануть доверие представителя закона?
– Совершенно верно! Итак, сколько?
– Сколько у вас есть, сэр?
– Что он говорит? – спросила миссис Вадингтон.
– Он спрашивает, сколько у вас есть.
– Чего?
– Денег.
– Он хочет нас шантажировать?
– Похоже на то.
Позвольте мне поговорить с ним.
Миссис Вадингтон очутилась у окошка.
– Феррис!
– Мадам?
– Вам не стыдно?
– Так точно, мадам.
– Ваше поведение меня удивляет и вызывает во мне отвращение…
– Совершенно верно, мадам.
– Начиная с этой минуты вы больше не служите у меня.
– Как вам будет угодно, мадам.
Миссис Вадингтон удалилась от окошка и начала совещаться со своим товарищем по несчастью.
– Феррис! – сказала она, возвращаясь к окошку.
– Мадам?
– Вот все, что у нас есть при себе, – двести пятнадцать долларов.
– Этого будет вполне достаточно, мадам.
Так вот, возьмите скорей и откройте дверь.
– Слушаю, мадам.
Миссис Вадингтон ждала, дрожа от волнения. Минуты бежали.
– Мадам! – послышался голос Ферриса.
– Ну, в чем дело?
– К сожалению, я должен сообщить вам, мадам, – почтительно сказал Феррис, – что этот полицейский, уходя, забрал ключ с собой.
Джордж Финч потратил немало времени, пока он добился соединения по телефону с загородным домом миссис Вадингтон в Хэмстеде. И тогда он узнал, что Молли уже куда-то снова уехала. Один из слуг передал ему, что мисс Вадингтон приезжала в своем двуместном автомобиле, но через некоторое время вышла из дому и опять уехала.
– Очень хорошо! – сказал Джордж и повесил трубку.
Какое-то радостное чувство заполнило его душу, и он готов был прижать к груди все человечество. Если Молли поехала обратно в Нью-Йорк, то ее следовало ожидать с минуты на минуту, размышлял он. Грудь его бурно вздымалась, и даже мысль о том, что он находится в весьма незавидном положении беглеца от представителя закона, находящегося, возможно, где-нибудь поблизости, на время вылетела у него из головы. Позабыв всякую осторожность, которую больше всего следовало соблюдать именно сейчас, он громко запел.
– Эй, Пинч!
Джордж Финч в этот момент брал какую-то чрезвычайно высокую ноту, но он мгновенно опустился с высоты небес на землю, и мороз прошел у него по коже. Первой мыслью его было броситься в свою спальню на крыше и опять залезть под кровать. В этом искусстве он уже считал себя мастером. Но потом рассудок взял верх над cтpaxом, и его панический ужас улегся. Ведь только один из всех его знакомых мог обращаться к нему, называя его Пинч.
– Не мистер Вадингтон ли это? – пробормотал он, открывая дверь в гостиную и заглядывая туда.
