Если строго разбираться, то в человеке чрезвычайно силен инстинкт собственника, когда речь идет об его жилье. Точно так же, как жалкая дворняга готова до последней капли крови защищать свою конуру против атаки противника, превосходящего ее клыками, так и человек готов отстаивать свой кров. Мысль о том, что кто-то находится в его спальне, вызвала в душе Джорджа бурю гнева, ожесточения и негодования. Ему начало казаться, что все население Нью-Йорка почему-то твердо решило считать его спальню общественным местом. Совсем недавно еще он изгнал оттуда одних непрошенных посетителей, и теперь, оказывается, другие заняли их место! Издав какое-то нечленораздельное восклицание, он кинулся на крышу, а следом за ним помчались мистер Вадингтон и Молли. Молли очень боялась, как бы ни приключилось чего-нибудь с ее дорогим Джорджем, а Сигсби Вадингтон находился в необычайном состоянии духа, и ему казалось немыслимым, чтобы вечер закончился тихо и мирно.
– Держите револьвер наготове! – посоветовал мистер Вадингтон, оставаясь, однако, на почтительном расстоянии от Джорджа. Не стреляйте, пока не увидите белков глаз!
Джордж подбежал к двери своей спальни и стал бить по ней кулаками.
– Эй! – крикнул он. – Эй! – повторил он, бешено теребя дверную ручку. – Черт возьми, комната заперта на ключ!
Из окошка над его головой раздался чей-то жалобный голос.
– Па-слушьте! Па-слушьте! Па-слушьте!
Лорду Хэнстантону, услышавшему дробь кулаков по двери, показалось уже, что по нему открыта форменная канонада.
– Па-слушьте, кто бы вы ни были, выпустите нас, ради бога!
Джордж Финч заскрежетал зубами.
– То-есть, как это, кто бы вы ни были? Я – Джордж Финч, и эта спальня принадлежит мне.
– Милый, славный Джордж! Это говорит лорд Хэнстантон. Выпустите нас, Джордж. Покажите себя молодцом!
– Что же вы там делаете?
– Какой-то проклятый полицейский запер нас здесь. А потом один негодяй, обещавший открыть нам дверь, придумал какую-то историю, будто не в состоянии найти ключа, и ушел, унеся все наши наличные. Будьте же молодцом, славный, милый Джордж! Да благословит вас небо! Помимо того и в добавление ко всему вышеизложенному, вам, возможно, удастся спасти жизнь (если вы будете быстро действовать!) моего старого друга и в свое время любезной хозяйки, у которой в настоящую минуту разыгралась такая икота, что в скором времени с ней, наверное, сделается истерика.
– О ком вы говорите?
– О миссис Вадингтон.
– Миссис Вадингтон там с вами?
– Ну, разумеется, со мной!
Джордж так и ахнул.
– Мама! – укоризненно произнес он, прижимая рот к замочной скважине. – Вот уж не ожидал этого от вас!
Сигсби Вадингтон испустил испуганный возглас:
– Моя жена? Вместе с ним, с этим человеком, у которого вместо усов зубная щетка! Позвольте-ка мне поговорить с нею.
– Кто это? – спросил лорд Хэнстантон.
– Мистер Вадингтон, – ответил Джордж. – Кто это? – в свою очередь спросил он, когда воздух внезапно огласился диким воплем.
– Миссис Вадингтон, ответил лорд Хэнстантон. – Послушайте, Джордж, старина, вы, случайно, не знаете, что нужно делать, когда женщина начинает синеть и на губах у нее появляются пузырьки?
Сигсби Вадингтон убедился к тому времени, что, при своем незначительном росте, ему никак не удастся поговорить через окошко с лицами, находившимися в комнате. Необходимо раздобыть какой-нибудь предмет, на который он мог бы влезть. Он кинулся на другой конец крыши и тотчас же вернулся, с трудом волоча одну из кадочек с пальмой. Глаза его были так широко раскрыты, он так неистово пыхтел своей сигарой, что поразительно напоминал пышущего огнем дракона. Быстро взобравшись на высокую кадочку и держась рукой за пальму, он очутился у самого окошка. Раньше всего он всей пятерней мазнул лорда Хэнстантона по лицу, и тот свалился назад, оставив свободным окошко, через которое оскорбленный супруг мог видеть свою заблудшую жену.
– Ага! – воскликнул Сигсби Вадингтон.
– Я могу все объяснить! – ответила миссис Вадингтон.
Мистер Вадингтон презрительно фыркнул.
– Я уважаю нахальство, когда оно проявляется своевременно, да и то не в слишком большой дозе, – сказал он. – Но когда женщина имеет дерзость отзываться непочтительно о нравственности одного из лучших молодых людей, которые когда-либо паслись по беспредельным степям Запада, а потом пользуется тем, что мужу пришлось ехать в Нью-Йорк по важному делу, и запирается в комнату с человеком, у которого вместо усов растет зубная щетка, и после этого смеет утверждать, будто она может все объяснить…
Этот период был такой длинный, что Сигсби Вадингтон оказался вынужденным остановиться, чтобы перевести дух.
– Сигсби! – послышалось из глубины комнаты.
– Вот к чему приводит пребывание в этом богом проклятом Нью-Йорке! – продолжал мистер Вадингтон, наполнив воздухом легкие. – Я уже не раз говорил это и готов повторить еще тысячу раз…
– Но, послушай, Сигсби, я тут совершенно не при чем. Лорд Хэнстантон говорит чистую правду. Какой-то полицейский запер нас.
– Но что ты там делала до того, как он вас запер, хотел бы я знать?
Ответ последовал лишь после некоторой паузы:
