Да, я начинаю думать, как ты, Ромочка, но это еще ничего не значит…
В деревню мы въехали только через час, потому что я упорно не хотела сразу уезжать. Может, Ромочка с Федей и привыкли круглый год сидеть на морском или даже океаническом побережье, а у меня долгожданный и, между прочим, краткосрочный отпуск.
Идею мои они оба поддержали, так что на встречу с загадочной старушкой я ехала посвежевшей, будто смысла с себя несколько килограммов. Федя объяснил нам, где нужный дом, но решил нас покинуть.
– У меня здесь недалеко один человечек живет, мигрировал к нам из Турции, думаю, сможет помочь, – пояснил он.
– Хорошо, – кивнул Ромочка. – Забирай машину. Мы, если что, позвоним.
Отсалютовав нам, Федя пересел за руль и, подняв пыль, скрылся за поворотом, а я осмотрелась. Мы остались почти на окраине – только проехали перекресток, свернули на ближайшую улицу, от которой проходили еще две смежные, и остановились. Теперь нам с Ромочкой предстояло пройти чуть вперед, свернуть на вторую улицу, уходившую направо, и там уже до конца. Последний дом слева с большим участком.
– Участок не похож на наш, – заметил Ромочка, а я даже захотела спросить, что он имеет в виду под словом «наш», но поняла, что участок тети Любы.
Да, этот был почти заросшим, видимо, Валентина Евграфовна его давно забросила, осталось только несколько грядок ближе к дому.
– Что-то я волнуюсь, – потерла вспотевшие ладони.
– Расслабься и будь собой, – напутствовал меня Ромочка. – У тебя хорошо выходит, когда ты не зажимаешься и не пытаешься казаться слишком правильной.
Нет, вот скажите мне, пожалуйста, это очередной завуалированный комплимент?
Но сейчас это удивительно помогло. Я немного расслабилась и даже сама толкнула заржавевшую железную калитку. Правда, скрип такой предупреждающий немного напряг, но я тут же решила, что накрутила себя.
Ромочка сделал приглашающий жест, но, видимо, тоже понял, что не до театральщины, и уже без своего привычного самодовольства, даже без иронии на лице вошел во двор.
По дорожке мы прошли к крыльцу дома и почти получили деревянной дверью, окрашенной в зеленый цвет, по носу.
– Вы кто? – спросила пожилая женщина.
Назвать ее старой язык бы не повернулся. Волосы даже не седые, жгуче-черные, хотя не стану отрицать, что крашеные. А вот лицо морщинами испещренное, но глаза совсем молодые, будто ей лет тридцать максимум.
– Здравствуйте, – улыбнувшись, кивнула я.
– И тебе привет, – ни капли не дружелюбнее ответила Валентина Евграфовна и перевела взгляд на Ромочку. – Я тебя где-то видела?
– Вряд ли, – улыбнулся он, но на женщину эта улыбка ни черта не подействовала.
– Меня зовут Вика, а это Рома, – наконец-то представила я нас, ответив на первый вопрос хозяйки.
– Я поняла, – кивнула Валентина Евграфовна. – Ну, входите.
А вот я опять ничего не поняла, но послушно последовала в дом. В сенях стоял диван, напротив него – стол, тут мы и устроились, несмотря на то, что солнце сейчас как раз припекало в затылок.
– Кваса холодного хотите? – неожиданно предложила наша новая знакомая.
– Очень, – ответила я, и Ромочка пнул меня кулаком по ноге.
Нет, ну а что делать, если он вдруг замолчал? Осматривается тут, будто глухонемой, и не понимает, о чем вообще речь. Мне как бы помощь нужна, я опять начинаю волноваться.
Вернувшись с домашним квасом, Валентина Евграфовна поставила на стол графин и три стакана.
– И что? – спросила она. – Говорить не начнете, зачем вы пришли?
Ромочка снова промолчал, будто увлекшись квасом, и я начала, стараясь быть предельно аккуратной, чтобы нас не выставили:
– У вас недавно жила девушка, ее зовут Ксения.
– Была такая.
Валентина Евграфовна снова посмотрела на Ромочку, и я по инерции тут же перевела тоже на него взгляд.
– Черт! – вырвалось у меня.
– Что случилось? – спросили меня одновременно.
Я понимала, что моя догадка будет звучать глупо, но женскую интуицию никто не отменял. И Ромочка был прав: мне надо было расслабиться. Оказывается, так действительно мозги работают. Или работают неправильно…
– Глаза… – только и выдавила я из себя, думая, что хоть кто-то поймет мой намек.
– Девочка, да ты умная, – кивнула Валентина Евграфовна.
– Что? – не понял Ромочка.
Вот! Не все коту масленица. И у меня тоже может быть час триумфа – не только же этому умнику все скрывать. Пусть почувствует себя на моем месте.
– У вас глаза одинаковые, как и у Тимура Оскаровича, – подвела я итог.
– И что? – снова не понял Ромочка.
– А то, что я твоя бабушка, – огорошила нас обоих, заставив подавиться вкуснейшим квасом, Валентина Евграфовна.
Если Ромочка просто подавился, то я еще отчетливо икнула.
– Бабушка? – с недоверием переспросил Ромочка.
– Вы мама Тимура Оскаровича? – уточнила я.
– Ты спрашиваешь очевидное, – пожала плечами Валентина Евграфовна. – Мне показалось, что ты умнее, если смогла догадаться только по глазам.
Нет, еще одного члена этой семьи на мою нежную психику будет много. Они все… такие разные, но при этом доводят меня своими словами до белого каления.
– Я просто растерялась от неожиданности, – даже с обидой заметила.
