– Подождите, мадам, – быстро пришел в себя Ромочка, – я вас вижу впервые в жизни. И никогда о вас не слышал.
В глазах Валентины Евграфовны сверкнул знакомый огонек. О, такое я видела и у Тимура Оскаровича, и у Ромочки, так что даже не удивилась.
– Мальчик, – хозяйка дома улыбнулась, – я тоже тебя не знаю, поэтому давай обойдемся без объятий и рыданий друг у друга на груди.
– Офигеть гены… – только и протянула я.
Может, мне пойти учиться в вуз, выбрать генетику основным направлением, а потом на этой чудо-семье защитить диссертацию? Идея бредовая, и это вообще не так работает, но почему-то только такая мысль прилетела в голову. Ой, неудивительно, ведь моя голова так настрадалась от всего происходящего, пусть и не настолько, как Федина. Хотя сейчас думаю, что лучше получить один раз тяжелым предметом, чем постоянно встречаться с членами этой семьи.
– Видимо, у нас это семейное, – нашелся Ромочка, – не общаться с родителями.
– Тимур ушел из дома, едва ему стукнуло восемнадцать, – подлив нам кваса, сказала Валентина Евграфовна. – Конечно, не в институт поступать, а связался с плохой компанией. Мы с мужем, твоим дедом, – чуть кивнула в сторону Ромочки, – наверное, сами виноваты, потому что были заняты больше работой, чем детьми.
– Детьми? – тут же спросила я. – Тимур Оскарович не единственный ваш ребенок?
– Был младший еще. Тимур за ним присматривал, когда мы с мужем ездили в командировки. Конечно, и мать моя тогда была жива, она вроде как следила за обоими детьми, но Тимур был главой. Пусть Артур был всего на два года младше, но как будто отцом старшего брата считал.
– У меня еще и дядя есть? – поджал губы Ромочка. – Все веселее и веселее.
Боже, нет. На них надо защищать диссертацию по семейной психологии. Но тут я зацепилась за слова Валентины Евграфовны.
– Был?
– Да, он утонул. И Тимур винил в этом нас с мужем.
– Мне жаль, – не зная, что еще сказать, произнесла я.
Ромочка молчал, водя указательным пальцем по стакану, Валентина Евграфовна только кивнула на мои слова. Я почувствовала себя неуютно в этой тишине и приложилась к квасу, хотя он уже не лез в меня.
Наконец-то Ромочка отошел от новых семейных историй и спросил:
– А Ксения? Как она вас нашла?
– Я и не пряталась, – в привычной для этой семьи манере ответила Валентина Евграфовна. – Даже кое-что знаю о Тимуре. В Москве работает моя коллега, правда, преподает сейчас. Вот и позвонила мне как-то поздравить.
– С чем? – удивилась я.
Сын-контрабандист – это не повод для родительской гордости.
– Что он стал самым молодым доктором исторических наук на ее памяти.
Наверное, мои брови достигли корней волос. Доктор наук и контрабандист в одном лице – это звучит как дрянной анекдот. Пошел бы учителем истории работать, нес светлое и доброе в детские головы, а он ступил на скользкую дорожку.
Так, мне вообще не должно быть дела до чудо-папы и его мотивов.
– Ну, – усмехнулся Ромочка, – хоть мозги в наследство получил отменные.
Самомнению этого человека нет предела.
– Знаешь, у бабки с дедом тоже есть ученые степени, – прищурилась Валентина Евграфовна. – Мы доктора геолого-минералогических наук.
На фоне этой семьи гениев чувствуешь себя ущербным. Я не выдержала и повернулась к Ромочке:
– А ты? Тоже, может, уже великий ученый?
Хозяйка дома хмыкнула, а этот умник пожал плечами:
– Я пока всего лишь кандидат наук.
Так, мериться учеными званиями и степенями, пожалуй, хватит. Но все равно… Более странной семьи я не встречала. Не общаются годами, но при этом у всех есть что-то общее. Они наверняка и сами не хотят быть настолько похожими.
– Ладно, – уставилась я в стакан, – давайте вернемся к Ксении. Где она?
– Не имею ни малейшего понятия, – сразу же ответила Валентина Евграфовна. – Как ухала от меня, так и пропала.
Заботливая бабушка, ничего не скажешь.
– А зачем она к вам приезжала? – спросил Ромочка.
– Познакомиться. А еще спрашивала о наших исследованиях в Израиле. Только вот вроде она девочка умная, но пришлось ей объяснять, что я геолог, а не археолог. Хотя с ними мне тоже приходилось работать.
– Израиль? Почему Израиль? – не поняла я.
Ну да, я уже привыкла быть самой непонимающей.
– Мы с мужем действительно много работали там. Геологически интересное место для любого ученого, но мои рассказы о медных шахтах, добытых минералах Ксению не впечатлили. Ее интересовали сказки.
Валентина Евграфовна едва заметно улыбнулась, будто спрашивая нас о чем-то.
– Израиль, сказки, – покачал головой Ромочка. – Я понял. Это место после прочтения книги стало ее больной фантазией.
– Что за место? – поторопила я, уже подпрыгивая от любопытства. – Наверное, я эту книгу не читала.
– О, эти три слова, наверное, слышали все, – нагнетал Ромочка.
И когда он их произнес, я от удивления открыла рот. Да уж, сестренка, кажется, самая ненормальная в этой семье.
Я посмотрела на Ромочку подозрительно, думая, что он опять издевается надо мной, потом перевела взгляд на Валентину Евграфовну. Нет, они явно не шутили.
– Копи царя Соломона? – недоверчиво переспросила я. – Но это же…
