– Виктория, вы язык проглотили? – снова перешел к официозу Тимур Оскарович.
– Поговорим о погоде? – вырвалось у меня с нервным смешком.
– Можем и о погоде.
Боже, ну и бред я несу, а чудо-папа еще с таким видом поддакивает, словно ничего необычного не происходит и не произносится.
– А вы меня полиции сдадите? – пискнула я, уже представляя себе тюремную робу, платок на голове и казенные харчи.
– Никуда он тебя не сдаст, – раздался Ромочкин голос.
А этот умник, оказывается, не только бесшумно ходит, но и бесшумно двери открывает.
Я против воли улыбнулась – все-таки пришел. Не факт, что из-за меня, но пришел.
Тимур Оскарович убрал руки с затылка и раскинул их в стороны:
– Сынок, обнимемся?
Сарказм так и сочился из этих слов. Но это тоже, судя по всему, семейное, потому что Ромочка не отреагировал. Он прошел к дивану у стены и как-то даже вальяжно развалился на нем.
– Датчики движения? – спросил Ромочка, осмотревшись. – Но все равно ты слишком быстро приехал. Наверняка ждал где-то неподалеку.
– Я предполагал, что ты появишься, но не думал, что используешь девушку.
– Никто никого не использовал, – поморщился этот чертов великий стратег. – Просто за такой короткий срок на ум ничего, кроме вентиляции, не пришло. А я бы по шахте не прополз.
– Так что тебе здесь надо? – Тимур Оскарович взял записную книжку и потряс ею.
– Решил влиться в семейный бизнес.
Ромочка по уровню сарказма не отставал от папы. Я только переводила взгляд с одного на другого.
– Можешь начать с курьера, а там посмотрим, – казалось, на полном серьезе предложил Тимур Оскарович.
– Извините, – наконец-то вмешалась я, поняв, что они играть словами могут хоть целую ночь, – вы умеете разговаривать нормально?
И тут же под двумя парами этих пронзительных глаз я стушевалась. Ромочка покачал головой, будто говорил: «Эх, монашка, лучше бы ты не вмешивалась», а Тимур Оскарович ухмыльнулся и сказал:
– А что-то в тебе есть.
Ага, что и во всех людях: пищеварительная система, кровеносная, нервные окончания и прочие прелести анатомии. Только вот серое вещество куда-то испарилось, судя по всему, если я сижу здесь и пытаюсь строить из себя семейного психолога.
Молчание – золото, но не в нашем случае. Тимур Оскарович постукивал своей записной книжкой по столу, а Ромочка вроде бы заинтересовался интерьером кабинета. Я же немного расслабилась, поверив, что никто никуда меня сдавать не собирается.
Покашляв, я привлекла к себе внимание и сказала:
– Может, вам действительно пока опустить препирательства.
– Тогда получится просто семейный месяц, – улыбнулся Тимур Оскарович. – Сразу дочь пришла с объятиями, сейчас с сыном устраиваем посиделки.
– Не дождешься, – в той же саркастичной манере ответил Ромочка.
– Ну ты и придурок, – не сдержалась я, на что этот умник поднял брови, а чудо-папа расхохотался.
Какие мы гордые, черт подери! Сестру найти хочет, готов даже нарушить несколько статей Уголовного кодекса, но при этом, когда представилась возможность просто поговорить с папой, нос воротит.
– Идем отсюда, – Ромочка поднялся, придя в себя после моего «диагноза».
Я сложила руки на груди и с вызовом вздернула подбородок.
– Иди.
Тимур Оскарович ни слова не произнес, хотя острить в этой ситуации можно бы было бесконечно. Он наблюдал за нами с легкой улыбкой, чуть наклонив голову вправо. Ромочка немного посверлил меня взглядом, а потом просто взял и вышел. Вот так взял и вышел из кабинета!
Может, это была невероятная глупость, ведь Тимура Оскаровича я совсем не знала, но и не сказать, что с Ромочкой мы закадычные друзья. Когда хлопнула дверь, я дернула плечами и посмотрела на Тимура Оскаровича. Он сразу же спросил:
– И что все это значит? Какой-то очередной недальновидный план моего сына на случай, если бы тебя здесь все-таки застукали?
– Нет никакого плана, – покачала я головой.
– Значит, ты просто втянулась в эту приключенческую катавасию.
Тимур Оскарович уже окончательно перешел на «ты», а после того, как произнес последнюю фразу, еще и печально вздохнул. Причем печалился он обо мне, да так, что я почувствовала себя неразумным ребенком.
– Я никуда не втягивалась, меня втянули против воли.
– Так уйди по своей, потом будет сложно спрыгнуть.
Что-то похожее я уже слышала от Ромочки, но папа об этом рассказывает не с таким воодушевлением, как сын.
– Я скоро вернусь домой, и спрыгивать никуда не придется.
Тимур Оскарович кивнул, будто говорил: «Ну-ну».
– Ладно, оставим лирику, – тут же его тон стал совершенно другим, официальным. – Что он хотел найти в моих записях?
Что в голове у Ромочки, знает только сам Ромочка. Я пожала плечами, что Тимура Оскаровича вряд ли устроило, и сказала:
– Ему, насколько я поняла, не нужен вас бизнес, он просто хочет найти Ксению. Она же к вам приходила?
Спрашивала я без какой-либо надежды на ответ, но удивлять эта семья может. Тимур Оскарович сразу не спешил отвечать, открыл свою записную книжку на середине, перевернул несколько страниц и наконец-то поднял глаза на меня. Я, каюсь, пыталась посмотреть, что там написано, но как ни вытягивала шею… В общем, стол был слишком широким.
