Потом, повернувшись к Зое Кузьминичне:
— Вы и сами во многом виноваты. Разве можно оставлять такого мошенника без присмотра?
— А кто же знал, что он мошенник? Послушать ого, так во всём колхоз виноват: и землю плохую выделил, и воды не давал…
— А вы думаете, он вам прямо скажет: ворую, мол, я, люди добрые… Ну, ладно. Так что же вы намерены теперь делать? — поинтересовался Ахмаджан-ака.
— Не знаю. Вот вернусь в город, там и решим с Газимбеком Расуловичем, как быть. Может быть, ему удастся где-нибудь машину достать.
— Ну что ж, желаю удачи. Мы бы и сами вам от всей души помогли, но в колхозе всего две разбитых машины и те круглые сутки заняты. На ходу, как говорится, и ремонтируем их. Так что не обессудьте. А мы поставим обо всём в известность участкового милиционера. Поможем распутать этот подозрительный клубок.
— Вы у нашего директора, кажется, верёвки просили? — вспомнила вдруг Зоя Кузьминична.
— Да, просил.
— Можете приехать и забрать.
— Ой, спасибо! Завтра же пошлю людей.
И тут вмешалась в разговор всё время молчавшая Мухаббат:
— А сегодня никак нельзя, Ахмаджан-ака?
— А к чему такая спешка?
— Очень уж верёвки нужны. Тем, кто хлопок возит, без них как без рук. С утра арбакеши на чём свет ругаются. Канары нечем увязывать. Еле удаётся отправить их.
— Ну, если так… Соловейчик, доченька, узнай, пожалуйста, как там с машиной Сабира? Он за жмыхом ездил. Если вернулся, то надо его отправить за верёвками.
— Хорошо, раис-ака.
Мухаббат с готовностью вскочила с места, сделала несколько шагов к двери и остановилась.
— Что, у тебя ко мне есть ещё что-нибудь? — спросил председатель.
— Я вот что подумала, раис-ака. Если уж мы решили отправлять в город машину, то не стоит, наверное, гонять её туда порожняком. Какая-никакая, а помощь. Хоть одну машину их овощами можно было бы загрузить. Как вы считаете?
— Умница! Вижу, по-настоящему любишь ты людей и переживаешь за них. Мне даже стыдно, что самому в голову эта мысль не пришла. Ну что ж, действуй!
Мухаббат обрадованно выбежала из кабинета.
— Вы что, знакомы с этой женщиной, товарищ Долгова? — спросил Халмурадов.
— Нет, впервые встретила.
— У нас живёт один парень. Он с фронта без глаз вернулся. Шакиров его фамилия. Так это его жена. Звеньевая наша.
— Шакиров, говорите? Я знаю его. Недавно в собесе встречались.
Тут снова вошла Мухаббат. Вместе с Сабиром. Она протянула председателю на подпись документы для получения верёвки. Подписав их, Ахмаджан-ака обратился к шофёру:
— Соловейчик сказала тебе, что надо делать?
Сабирджан ответил, пряча документы в карман:
— Сказала. Всё будет сделано, Ахмаджан-ака.
Попрощавшись с председателем и парторгом и поблагодарив их за помощь, Зоя Кузьминична вышла. Прежде чем сесть в кабину, она крепко обняла Мухаббат и растроганно проговорила:
— Вы нам оказали очень большую услугу, Мухаббатхон! Передавайте привет вашему мужу. И не позволяйте ему вешать носа. Вы, но всему видать, женщина сильная.
— Что это вы спешите прощаться? Ещё рано. Я ведь тоже с вами поеду. Помогу вам погрузиться,
— Ну, это уж слишком! — запротестовала было Зоя Кузьминична, но Мухаббат уже была в кузове.
Пепельного цвета тучи на небо всё густели и темнели. Первые капли дождя брызнули в лица новых подруг.
Во дворе предприятия многолюдно. Хотя рабочее время давно истекло, но никто не расходился. Спешили убрать из-под дождя кенаф, уложить его под навес. Часть рабочих натягивала огромное полотно брезента на уложенные во дворе мотки готовой верёвки.
Прошла неделя с того дня, когда Газимбек договорился с одной из Сырдарьинских торговых организаций о поставке ей этой верёвки. Но там почему-то мешкали. А сегодня пошёл дождь. Столько дней трудиться — и впустую?.. Ведь размокнет кенафная верёвка, и не верёвка уже это, а мочало. Хоть в баню с ним иди. Так чья-то нерасторопность привела к непредвиденной, лишней работе, и это особенно злило Газимбека. Люди и без того устали, а тут ещё требуется от них дополнительная, а главное — необязательная, если бы не головотяпство сырдарьинцев, нагрузка, лишняя трата сил и времени.
К тому же, забери сырдарьинцы вовремя продукцию, предприятие вышло бы из весьма затруднительного положения и с финансовой стороны.