А тут ещё, как назло, начала портиться погода, пошёл дождь. Газимбек немедленно вызвал начальников цехов Рустамова и Санирова и приказал им организовать переноску лежавшего во дворе кенафа в помещение или хотя бы под навес. Вскоре он и сам, разыскав где-то хлопчатобумажную куртку с обтрёпанными полами, поспешил на помощь работающим. Трудился он напряжённо, без всяких передышек, не успевал даже вытирать пот, крупными каплями катившийся со лба.
Вдруг от ворот послышался звук автомобильного мотора, а потом частые, требовательные сигналы.
«Что это ещё за машина? — удивился Газимбек. — Откуда и зачем она могла прибыть сюда? Может быть, сырдарьинцы? Да, наверное, они, за верёвками приехали. Раскачались наконец!»
Но тут кто-то громко спросил:
— А где Газимбек Расулович?
Узнав по голосу своего заместителя, Зою Кузьминичну, Ганиев прервал работу и пошёл к воротам. Навстречу ему медленно двигалась грузовая машина. В кузове стояла побледневшая от холода Мария. Едва машина остановилась, она тут же начала передавать подошедшим рабочим кочаны капусты.
— Мария, а ну слезай! — видя, в каком состоянии женщина, приказал Газимбек. — Тут мы уж и сами управимся.
Мария не стала противиться. Она промёрзла за долгую дорогу, как говорится, до костей, и потому, проворно соскочив с машины, чуть ли не побежала греться в одно из подсобных помещений. А Зоя Кузьминична взяла под руку Ганиева и направилась с ним в кабинет. Надо ли говорить, что Газимбек в эти минуты был больше обычного доволен своим и без того расторопным и исполнительным заместителем. Как вовремя и кстати привезла Зоя Кузьминична эту капусту! С лица его не сходила улыбка нескрываемого удовлетворения.
— Председатель колхоза помог, — говорила между тем на ходу Зоя Кузьминична. — Человек он действительно замечательный. Чуткий и добрый, отзывчивый. Кстати, шофёр его приехал с документами. Вы им верёвку обещали…
— Обещал, обещал. И немедленно надо отпустить. Машина им в такую пору небось позарез нужна.
— Да, с транспортом в колхозе плохо.
Зоя Кузьминична подошла к печке и приложила к ней озябшие руки.
— Весь урожай собрали? — поинтересовался Газимбек.
— Собрать то собрали, но… Впрочем, об этом потом. Шофёр согласился сделать ещё одну ходку. На собственный, так сказать, страх и риск, даже без ведома председателя. «Потом, — говорит» — как-нибудь оправдаюсь. Поломка, мол, в дороге произошла…» Поэтому надо действительно поскорее отпустить ему верёвку, чтобы он мог пораньше управиться. Помощь помощью, но и пария особенно подводить нам не след. В колхозе, повторяю, с машинами очень и очень туго.
— Сейчас же распоряжусь.
Газимбек вышел. Зоя Кузьминична ещё несколько минут погрелась у печки, отошла от неё, нащупала стул и села па него. Или оттого, что она целый день, совершенно по отдыхая, ходила, хлопотала, или оттого, что отсырела под дождём одежда, да и сама промёрзла насквозь только ломило каждую косточку и глаза слипались от нахлынувшей в тепле дрёмы.
Скрипнула открываемая дверь. Зоя Кузьминична вздрогнула от этого звука. В кабинет вошла Мария. Она положила на стол несколько варёных картофелин и краюшку хлеба. Запах горячей картошки защекотал ноздри Зое Кузьминичне. Сразу сильно захотелось есть. И тут она вспомнила, что с самого утра крошки во рту не было.
Дверь снова скрипнула, и в кабинет, по-прежнему улыбаясь, вошёл Газимбек. Не садясь, он, заложив руки за спину, стал возбуждённо вышагивать из одного угла кабинета в другой.
— Зоя Кузьминична, ну как там наше подсобное хозяйство?
— Вот об этом как раз я и хотела поговорить с вами, Газимбек Расулович. На мой взгляд, мы доверили хозяйство нечистому на руку человеку.
— Что-нибудь подозрительное заметили?
— Пока ничего определённого сказать не могу. Сам Бакиров изворачивается, как уж. Во всяком случае очень похоже, что там он проворачивает нешуточные махинации. Иначе чем объяснить, что с такой большой площади мы получили такое мизерное количество картошки и риса? Это попросту, на мой взгляд, мошенничество. Да и председатель колхоза с парторгом в том же самом подозревают нашего работничка. Они даже обещали сообщить о своих подозрениях участковому милиционеру, чтобы официально проверить их.
— Есть ли на свете что-нибудь более низкое и подлое? — чуть ли не закричал, задыхаясь от возмущения, Газимбек. — Позариться на хлеб насущный слепых?!. Но в этом мы и сами виноваты…
— Об этом мне и парторг колхоза товарищ Халмурадов сказал.
— И он совершенно прав. Надо бы нам раньше думать и примечать. А теперь хоть тысячу раз проверяй, проходимец этот, я думаю и даже уверен, сумел спрятать концы в воду. Ни в чём теперь обвинить его у нас не будет возможности.
— Тогда надо сиять его с работы! — решительно махнула рукой Зоя Кузьминична.
— И этого сейчас делать не стоит. Вот вывезем с поля весь урожай, тогда и будем решать, как нам быть.