— Что это ты сегодня так взъелась на меня, Нюся? Не волнуйся, никакой чёрт меня не возьмёт. Лучше бы ты по-другому заботу обо мне проявила.
— Это как же ещё «по-другому»?
— Подбодрила бы, например, воодушевила. «Не сдавайся, дескать, крепись. Работа у тебя наладится…» Вот как надо бы мужу настроение поднимать! Тогда и сил прибавиться, и энергии, и вообще всё закипит вокруг, гореть в руках будет. А ты… Да что там говорить!
Нюся промолчала в ответ. От острой жалости к этому бесконечно дорогому и близкому ей человеку и стыда за собственную — теперь она хорошо понимала — бестактность болью зашлось сердце. Вспомнился один давний, но похожий случай.
Произошло это в самом начале войны. Газимбек уже получил повестку. Было поздно, но они с Нюсей решили побродить по городу, чтобы Газимбек мог попрощаться о родными местами. Кто знал тогда, может быть, и навсегда? Долго ходили вокруг Комсомольского озера. Несмотря на позднее время, уговорили сторожа, и он позволил им покататься на лодке. Влюблённые не спускала друг с друга глаз. Во взглядах этих была и беспредельная нежность, и тревога, и боль, словно им никогда больше не суждено было свидеться. Нюся сидела и лодке молчаливая, подавленная, кусан губы, чтобы сдержать душившие её слёзы.
Вот тут-то она и набралась смелости, чтобы высказать Газимбеку давно уже не дававшую ей покоя мысль.
— Газимбек, дорогой мой! А не лучше ли было бы тебе пойти работать на один из военных заводов? Бронь получишь, на фронт не придётся идти. И был бы ты всё время здесь, рядом со мной…
С замиранием сердца ждала она ответа.
— На завод пойдёшь ты, чтобы заменить меня. А моё место сегодня на фронте! У нас, мужчин, сегодня иной долг — изгнать ненавистного врага со священной нашей земли! — сердито ответил Газимбек.
И вот снова, сама того не желая, она причинила мужу боль. И теперь не знала, что ещё сказать, как поступить, чтобы разрядить гнетущую обстановку. В её устремлённых на Газимбека глазах читалось многое: и сознание вины, и раскаяние, и сострадание, и что-то ещё трудно уловимое и выразимое. Теперь уже Газимбеку стало жаль жену.
— Ничего, бывает, — успокоительно погладил он её по плечу и встал.
… Утром, хоть и через силу, хоть и внутренне противясь самому себе — привык, как и все рабочие, ходить в простой спецовке — Газимбек надел считавшийся у них выходным костюм, недавно только купленный плащ и вышел во двор. Увидев мужа принаряженным, Нюся просияла лицом.
— Что, подействовало? — задорно спросила она. — Теперь ты и на директора стал похож… Погоди, погоди, а куда это ты собрался?
— В министерство. Есть одно срочное дело. Что тебе привезти из города?
— Лезвий для безопасной бритвы,
Газимбек рассмеялся. Нюся тоже улыбнулась, довольная своей шуткой и хорошим настроением мужа.
Вчера вечером, после её замечания, он собрался побриться, но дома не оказалось ни одного лезвия. Не было их и у соседей. Сабиров, правда, с трудом разыскал одно, многократно уже использованное, и Газимбек, проклиная всё на свете, беспрерывно чертыхаясь от боли, с грехом пополам побрился. Вот потому, вспомнив вчерашнее приключение с бритьём, и рассмеялся он шутке Нюси.
Газимбеку нужно было как можно скорее закончить свои дела в министерстве и вернуться на предприятие. Завтра выходной день, и он хотел попытаться заполучить у соседних организаций несколько машин. Если повезёт, и соседи не откажут, надо будет организовать воскресник. Он соберёт всех зрячих рабочих и выедет с ними в камышовые заросли колхоза «Коммунизм». За день они, наверное, смогут накосить столько камыша, что его хватит для цеха по производству циновок на две-три педели.
Вчера вечером Газимбек вместе с председателем завкома Халматовым, начальниками цехов Рустамовым и Сабировым всё это подробно обговорил. Однако в пароде не зря молвится: решённое дома на улице не годится. Поэтому и торопился Газимбек пораньше попасть в город. Он слышал, что министерство выделило правлению Общества слепых две автомашины. А вдруг хотя бы одну из них удастся заполучить на предприятие? Упускать такую редкую возможность нельзя было ни в коем случае. Надо во что бы то ни стало встретиться с Пиримкуловым и любыми средствами добиться машины. Спешить следовало потому, что не он один остро нуждался в автотранспорте. Опередят какие-нибудь ловкачи, тогда кусай собственный локоть.
Пиримкулова в правлении не оказалось. С заместителем же его ничего решить не удалось. Тот решительно отрезал:
— Этот вопрос может решить только сам председатель.
А «сам председатель», как на грех, в Самарканд уехал. Что делать? Пришлось Газимбеку возвращаться несолоно хлебавши. К счастью, соседи оказались сговорчивыми — или поняли, в каком поистине критическом положении предприятие? — и на воскресенье две машины дали.
С самого утра в выходной день рабочие начали собираться во дворе предприятия. Кроме отобранных начальниками цехов совершенно здоровых людей к машинам пришли и те, кто хоть мало-мальски видел. Газимбека это очень обрадовало и тронуло. «С такими людьми, — подумал он, — не то что камыша накосить, горы свернуть можно».