Мирабид, припадая на хромую ногу, ковылял по обочине. До кишлака оставалось километра полтора, однако он решил присесть на придорожный валун отдохнуть, а заодно подождать попутную машину или арбу. И какой шайтан понёс его в гости к приятелю в соседний кишлак?! Обещал машину устроить, а как дошло до дела — нет никакой машины. Перед людьми неудобно!
До чего невесело брести одному по непролазной грязи, на пронизывающем ветру! Да и больная нога разболелась. Проклятье! Однажды допустишь ошибку, а потом всю жизнь за неё расплачиваться приходится. Восемь лет назад побился об заклад по пьянке, что победит в кураше самого Мавляна-батыра, и вот приходится ковылять до гробовой доски. Впрочем, нет худа без добра.
Мавлян-батыр в первый же день войны загремел на фронт, а через месяц от него лишь одна похоронная осталась. Лучше хромать и слыть трусом, чем всю жизнь, ха-ха, быть покойником!
Размышления Мирабида прервал шум автомобильного мотора — по размытой дождями дороге, виляя на выбоинах, ползла «эмочка». Мирабид вскочил, замахал руками. «Эмка» остановилась.
— Подвезите, пожалуйста.
Очутившись в машине, магазинщик огляделся. Ого! Приятная компания. Две женщины — одна лет сорока с небольшим, на цыганку похожа. Вторая. Ой-бо! Ну и красотка. Молоденькая, наверное, дочка старшей. Здорово на неё похожа. А шофёр незнакомый, видать, ташкентский. Да шайтан побери этого шофёра. Нужен он больно. Везёт — и ладно.
Старшая женщина первая нарушила молчание.
— Извините, пожалуйста, вы случайно не из кишлака Кайчилик?
— Именно, именно, многоуважаемая ханум! Я в этом кишлаке родился и вырос. — Магазинщик долго подыскивал «учёное» слово и наконец добавил торжественно: — Абориген я!.. А вон он и кишлак Кайчилик. Скоро въедем, — Мирабид принялся расхваливать красоты родного кишлака.
Младшая перебила Мирабида.
— Тогда вы, конечно, сможете показать нам дом тёти Хаджии Шакировой?
— Ещё бы, прекрасная пери!
— Её сын Рустам на фронте…
Мирабид бесцеремонно уставился на девушку. Ах, какая красотка! Глаза огнём горят, личико нежное… Те-те-те! Уж не завёл ли себе хитрец Рустам в дальних краях… Мирабид почувствовал в груди ревнивое чувство. Счастливчик! Везёт ему на красоток. С замиранием сердца спросил:
— Извините за нескромность, вы в гости к тётушке Хаджие или…
— Как вам сказать, — ответила девушка. — Рустам нас пригласил. А вот примет ли нас его мама?.. Из Нальчика мы эвакуировались.
— Примет, конечно, примет! — уверил Мирабид. — Воля сына для неё закон.
Светлана с любопытством приникла к окну. Дождливая погода не портила прекрасного пейзажа. Сплошная экзотика. Простор полей, диковинные деревья с торчащими во все стороны тонкими ветвями…
— Тутовник, — услужливо пояснил Мирабид. — Эти деревья всякий раз обрезают, листьями откармливают тутовых червей, чтобы шёлк давали… А вот там, вдали, видите громадные деревья? Это чинары, царицы местной флоры, — хромец ухмыльнулся, довольный ввёрнутым им словечком «флора».
«Эмка» проехала ещё немного — впереди выстроились как на смотру рослые тополя. За ними открывался кишлак — глинобитные дувалы, приземистые домики с плоски— мл крышами. Светлана опустила стекло. Вместе с ветром в машину влетел багряно-золотой лист чинары — разлапистый, массивный. Девушка осторожно положила диковинный лист на ладошку, залюбовалась.
— Мамочка, взгляни, какой чудесный!
— Да, доченька. Словно из червонного золота вылит. Удивительная природа. Печальная и радостная. Как хорошо, что Рустам пригласил пас. Славный молодой человек,
«Славный! — со злобой подумал Мирабид. — Вот негодяй! Он не только дочку, но и мать успел заморочить». Вслух же произнёс:
— Мы, узбеки, народ гостеприимный. Если тётушка Хаджия затруднится приютить вас, то милости прошу в мой дом. У меня просторно. Будете жить — как на даче.
— Спасибо, спасибо, добрый вы человек, — поблагодарила старшая. — Думаю, всё обойдётся, но за приглашение большое спасибо.
Мирабид склонил голову, прижал руку к сердцу. «Ловко я! — похвалил он сам себя, — Надо войти в доверие к мамаше с дочкой. Пригодятся… Ну и Рустам — тихоня! Нигде не теряется».
Хромой магазинщик, завистник и плут, уверил сам себя, что в отношениях между Рустамом и приезжей цыганистой девушкой что-то не чисто. Ему хотелось в это верить. Очень хотелось. Вот он и поверил. А раз так — надо открыть глаза Мухаббат на всю эту неприглядную историю. Да и как же иначе? Мужчина приглашает в свой дом девушку!.. Какая наглость! Совсем совесть потерял учителишка.
Сказав шофёру, чтобы он свернул во второй переулок справа, Мирабид расплылся в улыбке:
— Вот вы и приехали, дорогие гости. Счастливая тётушка Хаджия! У нас недаром говорят: «Гость в дом — счастье в дом».
«Эмка» остановилась. Мирабид первым выбрался из машины, с удивительным проворством подбежал к калитке и закричал — так, чтобы соседи слышали:
— Тётушка Хаджия! Открывайте, к вам родственники приехали. Тётушка Хаджия! Встречайте новых родственников. Рустамджан прислал!