По ко всему этому — Рагозин чувствовал всем сердцем — партработник обязан быть и военным. Ещё в начале тридцатых годов, когда Пётр Максимович работал на Украине, он вновь добровольно занялся изучением военного дела. Но теперь речь шла не о том, чтобы в совершенстве владеть шашкой, лихо скакать па коне. Тогда между западной границей и строившейся линией обороны, отстоявшей от кордонов километров на сто сто пятьдесят, была создана партизанская зона, на случай, если агрессор всё же прорвётся на нашу территорию. В числе тысяч других проверенных донельзя людей Рагозин научился прыгать с парашютом, пользоваться радиопередатчиком и собирать его из деталей, купленных в радиомагазинах, в совершенстве изучил подрывное дело и особенности партизанской тактики.
Пётр Максимовну был счастлив, что ему оказали такое доверие. Он хорошо понимал: для того, чтобы строить социализм, надо уметь надёжно защищать его от врагов. Фашистский зверь готовился к прыжку. Война назревала. Гитлеровский рейх вооружался до зубов.
Когда грянула война, Рагозин в первый же день явился в военкомат. Ему вежливо сказали: «Все хотят на фронт. Вы партийный работник и должны показывать пример дисциплинированности». Он согласился с этим доводом. Пример показывал. Но тайно для окружающих писал десятки заявлений: «Отправьте на фронт!» На фронт его не пустили и влепили выговор по партийной линии.
Пётр Максимович притих на некоторое время. Но вот немецкие орды прорвались на Северный Кавказ, над Нальчиком нависла угроза, Рагозин страдал, не зная, как поступить. Будь что будет! Он сел писать очередное заявление. Именно в этот момент явился нарочный.
.. «Пожилой полковник с двумя орденами Красного Знамени на гимнастёрке встретил Рагозина с весёлой усмешкой.
— Опять вам не повезло, товарищ Рагозин. Видать, судьба такая — в тылу работать.
У Петра Максимовича ёкнуло сердце. Полковник, заметив его смятение, сжалился.
— До сих пор вы работали здесь, — полковник подошёл к висевшей на стене карте, расцвеченной флажками, обозначающими линию фронта, и провёл указкой восточнее флажков. — А теперь милости просим сюда пожаловать, — он скользнул концом указки западнее флажков. — Ну как, согласны?
И вновь ёкнуло у Рагозина сердце, на этот раз от восторга.
— Так точно, согласен! — ответил он по-военному.
— Вот и прекрасно, майор Рагозин. Послезавтра вылетаете в Москву. Там получите инструкции. Желаю успеха.
Самолёт летит, летит в тёмном небе.
Как давно и недавно всё это было: расставание с женой, дочерью, с товарищами, долгий, едва не кончившийся катастрофой полёт в Москву (наскочил немецкий ночной истребитель), инструктаж в Москве.
… Самолёт плавно развернулся, заскользил вниз, и майор увидел в иллюминатор сигнальные огни — пять костров, выложенных конвертом.
Ещё вираж, самолёт пошёл на посадку. В душе Рагозина защемило: «А вдруг ловушка!..» Он отгонял эту мысль, однако она нет-нет да и выскакивала из тайничка сознания: «А вдруг!..»
Самолёт промчался над верхушками леса. Ещё несколько секунд, и он запрыгал по неровной посадочной площадке. Распахнулась дверца, майор увидел группу людей. Они что-то кричали, размахивали руками. Из толпы шагнул высокий военный лет двадцати пяти.
— Товарищ майор, Ясновский партизанский отряд…
Славное, улыбчивое лицо молодого человека стоило десятка паролей: свой, родной человек, сразу видать. Рагозин снял руки с ППШ и, по старой партийной привычке, сразу же перейдя на «ты», оказал:
— Ладно, комиссар, докладывать после будешь. И причём — подробно. А сейчас… Здравствуй, комиссар!
— Здравия желаю, товарищ командир партизанского отряда.
— Ишь ты какой уставник! Что ж, это неплохо. Однако не будем терять времени. Самолёт не только нового командира доставил. Есть и оружие, и боеприпасы, и обмундирование. Даже свежие газеты имеются. Всего попомногу. Тяжелораненые подготовлены к эвакуации на «Большую землю»?
— Так точно.
— Видать, из строевиков?
— Бывший строевик, товарищ майор. В сороковом году окончил пехотное училище, служил на Украине.
— Знаю, знаю… Всё про тебя знаю. Солдатов Виктор Фомич. Верно? В боях под Киевом попал в окружение, был ранен. Так? Создал небольшой отряд народных мстителей, который позже влился в партизанский отряд подполковника Яснова… — Рагозин помолчал, добавил тихо: — Жаль Яснова. Я его ещё до войны знал. Умница был.
Солдатов ничего не ответил. Но и при слабом свете угасающих костров Пётр Максимович заметил, как увлажнились глаза молодого военного.
Партизаны ловко, сноровисто разгружали самолёт, на лесу на самодельных носилках выносили раненых. В полчаса всё было закончено. Самолёт разбежался и исчез в ночи. Рагозин обернулся к Солдатову.
— Показывай хозяйство, комиссар.
Партизанская база понравилась Петру Максимовичу.
Расположилась она в лесу. Добротные землянки хорошо замаскированы. Люди подтянуты, дисциплинированны. Настоящая воинская часть. Только вот обмундирование разношёрстное и партизанских бород изрядно.