Жил на войне и Рустам Шакиров. Ещё совсем недавно, в военном училище, он страшился того, что не выйдет из него настоящего солдата. Был неуклюж, мешковат, многие его штатские привычки удивляли и смешили курсантов. Вспомнив хотя бы случай, когда Рустам, прежде чем лечь за пулемёт, стелил под себя старую куртку, чтобы не испачкаться!
С той поры прошло всего несколько месяцев. В огне боёв, подобно булатному мечу, закалился характер Рустама, окрепла воля, тяготы походной жизни сделали его стойким, сильным, выносливым, и вышло в конце концов — вдруг и не вдруг, — что сельский учитель превратился в настоящего воина: храброго, инициативного, смекалистого.
Рустам сам удивлялся происшедшей в нём перемене. Задумывался: как же так? Сергей Туманов, после ранения Фазыла ставший вторым номером в пулемётном расчёте, объяснил Рустаму:
— Злости в тебе много, Шакиров. Золотой злости. Насмотрелся на зверства фашистов, осерчал. А когда у человека душа горит от большой обиды, он горы своротить может. И ещё ты, браток, притерпелся к окопной жизни. Человек — он такой, ко всему привыкает. Раньше ты, как я замечал, иной раз с закрытыми глазами из «Дегтяря» палил, а теперь на выбор режешь фрицев, с умом. Молодец. Я, брат, старый солдат, ещё в финскую горе мыкал. Верно тебе говорю: молодец!
Бои шли жуткие. Немцы пёрли, как одержимые, каждая пядь земли — иссечённая осколками, политая кровью — с великим трудом доставалась врагу, крохотная высотка по десять раз переходила из рук в руки. И всё же, в копечном счёте, верх брали фашисты. Сила была пока что на их стороне, хоть и чувствовалось уже, что гитлеровцы начинают выдыхаться. «Солдатский телефон» передавал о том, что позади, северо-восточнее, в самом Сталинграде стоят насмерть какие-то удивительные чудо-герои: держатся на узенькой прибрежной полоске — до того узенькой, что сами лежат на земле, а сапоги в Волге! — немцы бомбят их, минами и снарядами засыпают, танками давят, из автоматов и пулемётов решетят, а чудо-герои как заворожённые: держатся, и всё тут!
Может быть, и сгущал несколько краски «солдатский телефон» насчёт «сапогов в Волге», однако во всём остальном — передавал чистую правду. Небывалые гремели бои. На участке, где оборонялся батальон майора Белоусова, тоже такое творилось — во сие не дай бог увидеть! Рустам счёт потерял атакам, контратакам. В одном из боёв ужалила его нуля — вырвала возле локтя клок мяса. Туманов сделал товарищу перевязку, и вновь затрясся мстительно и яростно безотказный «Дегтярь», разя врагов.
За то, что, будучи раненным, не покинул поле боя, получил Рустам благодарность от комбата. А ещё несколько дней спустя об узбеке-пулемётчике узнал весь полк.
Случилось это так. После долгих оборонительных боёв наши войска северо-западнее и южнее Сталинграда перешли наконец в решительное наступление. Полк, в котором служил Шакиров, тоже рванулся вперёд.
Шквальный огонь противника втиснул полк в землю. Вновь ударила наша артиллерия. Огневых точек у фашистов поубавилось. Но всё равно головы не поднять. Особенно досаждала одна зловредная миномётная батарея. Ещё раз ударили наши артиллеристы — и опять ожила батарея. Лежит батальон майора Белоусова, ни вперёд, ни назад.
И явилась тогда Рустаму шальная мысль. На правом фланге, откуда била проклятая батарея, сплошной линии фронта не было — разделяло батальон майора Белоусова с правым соседом минное поле, прорезанное оврагом, тянущимся в сторону пригорка, за которым притаилась батарея. Рустам и предложил Туманову: «Давай проберёмся овражком и дадим прикурить фрицам, а?» Сергей, услышав такое, вздрогнул: это же верная смерть! Рустам не унимался: «Ты сам меня учил, Сергей-ака, не бояться смерти, растолковывал: человек живой — смерти нет, смерть явилась — человека нет!.. Кого бояться? Попробуем, а? С минами обращаться теперь умеем. Всё равно батальон лежит, напрасно несёт потери. Батальон лежит — полк вперёд не идёт! Попробуем, Сергей-ака, а вдруг повезёт?»
К тому времени уже снег выпал. Оба пулемётчика в белых маскхалатах поползли к оврагу. Вечерело. С одной стороны, это, конечно, хорошо, противнику трудно их заметить, а с другой — не очень: мины в снегу, напороться на них в два счёта можно, темновато ведь! Однако недаром говорится — счастье со смелыми заодно. Пробрались через минное поле.
Крепко поработали наши артиллеристы. Перепахали немецкие позиции. Однако надо отдать должное, немцы воевать умеют. Держатся. И вовсю шпарит их уцелевшая миномётная батарея. Рустам и Сергей сразу поняли, почему она уцелела. Миномёты батальонные, но очень тяжёлые. Перетащить их на другую позицию дело нескольких минут. Оборудовали миномётчики несколько запасных позиций и таскают туда-сюда своя «самовары», уходят из-под губительного огня.
Рустам с Сергеем решили поближе подползти к минометам. От страха в глазах мельтешило, но ползли. И не столько немцев опасались, сколько своей артиллерии. Вдруг как ударит, смешает с землёй! Взводный, правда, доложил по начальству, да мало ли неувязок бывает на войне.