Роман о двух мирах полностью

Последовала долгая пауза. Мы все с тоской смотрели на тело нашей погибшей любимицы, слишком глубоко погрузившись в мысли, чтобы говорить или плакать. Тут я заметила еще одного скорбящего, скромно разделившего караул. Это был верный Лео. Он лежал на каменном полу в ногах у гроба такой же безмолвный, как мраморная статуя: единственным признаком жизни служили глубокие вздохи, вырывавшиеся время от времени из его преданной груди. Я подошла к нему и нежно погладила косматую голову. Он посмотрел на меня большими карими глазами, полными слез, робко облизал мою руку и снова опустил голову на передние лапы с такой покорностью, что сердце разрывалось.

В окна часовни начали пробиваться слабые лучи рассвета холодного туманного утра. Буря минувшей ночи еще ощущалась в воздухе; дождь, пусть и не сильно, все же продолжал накрапывать. Ветер теперь почти не нарушал тишины. Я сменила цветы, которые украшали тело Зары, убрав те, что утратили свежесть. Померанцевые цветы завяли, однако их я не тронула, оставив ровно там, куда их приколола живая Зара. Совершая этот небольшой ритуал, я размышляла одновременно с тоскою и радостью:

Наконец князь Иван будто очнулся от глубокой печальной задумчивости и мягко произнес, обращаясь к Гелиобасу:

– Больше я тебя не потревожу, Казимир. Прощай! Сегодня вечером я покину Париж.

Вместо ответа Гелиобас поманил его, а затем и меня, прочь из часовни. Как только двери за нами закрылись и мы встали посреди зала, он заговорил с нежной искренностью и серьезностью:

– Иван, чувствую, мы с тобой не увидимся долгие годы, а может, не увидимся вовсе. Поэтому твое «Прощай» звучало для меня с двойным смыслом. Мы друзья – наша дружба благословлена незримым присутствием той, кого мы оба по-своему любили. Думаю, ты благосклонно воспримешь сказанное мной. Ты не можешь закрывать глаза на то, что наука, которой я занимаюсь, таит в себе страшные истины и чудесные открытия, моим теориям ты не веришь, так как являешься почти материалистом. Я говорю почти – не полностью. Из-за этого «почти» я люблю тебя, Иван; я бы спас маленькую яркую искру, мерцающую внутри тебя, и от побега, и от угасания. Только я не могу – по крайней мере, сейчас. Однако, чтобы ты понял, что во мне есть сила, недоступная обычному человеческому разуму, прежде чем ты уедешь, выслушай пророчество относительно твоей карьеры. Мир ждет тебя, Иван, – распахнув объятия и сверкая тысячами пестрых игрушек – он жаждет твоего присутствия, готовый лебезить ради одной улыбки и раболепствовать ради одобрительного кивка. А почему? Потому что тебя ждет наследство – огромное, безграничное. Да, не нужно вздрагивать или смотреть с недоверием – ты получишь его, ровно как я сказал. Твое состояние до сих пор едва доходило до несчастных четырех тысяч в год, и все же уже в этот момент ты становишься обладателем миллионов. Только минувшей ночью один из родственников, чье имя ты едва знаешь, отправился в мир иной, оставив все тайно накопленные богатства тебе. Ты получишь весть еще до окончания дня, на пороге которого мы стоим. А когда получишь – вспомни обо мне и признай, что хотя бы раз я говорил правду. Иди, Иван, широкой дорогой, проложенной пред тобою, – такой широкой, что сможешь пройти не только ты, но и толпа подхалимов и льстецов – они быстро угонятся за тобою и начнут толкаться со всех сторон; будь сильным духом и веселым наружностью! Собирай розы, дави сочный виноград в теплое красное вино, которое, если выпить, заставит кровь в венах танцевать безумным вальсом, а лица очаровательных женщин покажутся прекраснее, чем когда-либо, их объятия еще нежнее, поцелуи – соблазнительнее! Крути мяч общества на ладони, словно игрушку! Я вижу твою жизнь, нитью растянувшуюся передо мной, подобно блестящему эфемерному лучу света! Вот только вдалеке над ним маячит тень – тень, что одной твоей силой не развеять. Вспомни меня, Иван! Когда первый ужасный холод этой тени даст о себе знать, приходи ко мне – я буду еще жив. Приходи, ибо тогда никакое богатство не поможет, никакие приятели не смогут утешить тебя в темный час. Приходи, и – клянусь нашей дружбой, клянусь чистой душой Зары и существованием самого Бога – я не умру, пока не превращу эту тьму над тобой в вечный свет! Прощай!

Он взял руку князя и крепко пожал ее, а потом, без единого слова, взгляда или жеста, развернулся и опять исчез в дверях часовни.

Его слова определенно произвели глубокое впечатление на юного дворянина, следившего за удаляющейся фигурой с трепетом и даже страхом.

В немом прощании я подала ему ладонь. Иван взял ее нежно и с любезной учтивостью запечатлел поцелуй.

– Казимир сказал мне, что ваше вмешательство спасло мне жизнь, мадемуазель, – сказал он. – Примите скромную благодарность. Если его пророческие слова сбудутся…