– Обидеть меня! – воскликнул он. – Эта женщина не смогла бы обидеть меня, даже если бы попыталась. Она может наступить на меня, ударить ножом, убить и все равно ни за что не обидит. Я вижу, вы жалеете меня, и я вас благодарю. Целую вашу руку за трогательную жалость, мадемуазель.
И он исполнил обещанное с рыцарской грацией, которая очень ему шла. Мне показалось, его сиюминутный гнев проходит, только я ошиблась. Он вдруг резко отнял мою руку и воскликнул:
– Разрази меня небеса! Я больше не стану ждать. Какой же я дурак, раз сомневаюсь. Можно целый век дожидаться, когда я наконец смогу выудить из Казимира секрет, что позволит сразиться с соперником. Послушайте! – И он грубо схватил меня за плечо. – Оставайтесь здесь! Если вернется Казимир, скажите, я вышел на полчаса прогуляться. Подыграйте мне, займите его, будьте моим другом в этом единственном деле – я вам доверяю. Пусть он не ищет ни Зару, ни меня. Мое отсутствие не будет долгим.
– Стойте! – торопливо прошептала я. – Что вы собираетесь делать? Вы, разумеется, знаете о способностях Гелиобаса. Здесь он высшая сила. Он может узнать все, что хочет. Даже…
Князь Иван пристально взглянул на меня.
– Клянетесь, что правда ничего не знаете?
– Чего не знаю? – спросила я в недоумении.
Он горько и саркастически усмехнулся.
– Вы когда-нибудь слышали строчку из стихотворения, в которой говорится о «той, что оплакивает любовника-демона»? Вот что делает Зара. Только она не плачет и ждет обычно недолго – он быстро приходит.
– О чем вы? – воскликнула я, совершенно озадаченная. – Кто приходит быстро? Вы сами не понимаете, о чем говорите.
– Понимаю, – твердо ответил он. – И собираюсь доказать свою правоту. Не забывайте, о чем я вас попросил. – Не проронив более ни слова, ни взгляда, Иван Петровский распахнул бархатные портьеры и скрылся.
Предоставленная самой себе, я начала очень переживать и беспокоиться. В голову лезли странные фантазии и плясали, точно бесовские огни над болотом. Что имел в виду князь? Он сошел с ума? Или слишком много выпил? Что за странная иллюзия была у него в голове относительно Зары и демона? Внезапно меня осенила мысль, от которой по всему телу пробежала дрожь. Я вспомнила, что Гелиобас сказал о двойном пламени и родственных душах, а еще его слова о том, что над Зарой господствует более могущественная сила, чем его собственная. Тогда я приняла это как само собой разумеющееся – для Зары, существа такого чистого, прекрасного и умного, любая сила должна приносить благо, а не зло.
Я знала и чувствовала, что есть силы светлые и темные. Теперь предположим, что Зарой управляет странное зло, о котором никто не догадывался и которое не снилось никому даже в самом страшном кошмаре? Я поежилась, будто от пронизывающего холода. Этого не может быть. Я решительно отказывалась верить в такое страшное предположение. Ну вот, подумала я с усмешкой, в своем воображении я не лучше, чем добродетельная и всегда респектабельная Сюзанна Мишо, о которой твердила мадам Дениз. Тем не менее ненавистная мысль возвращалась снова и не покидала меня.
Я подошла к своему прежнему месту у окна и выглянула в сад. Лунный свет падал холодными косыми лучами, а с горизонта спешила армия темных туч, причудливыми формами напоминающая валькирий на конях из вагнеровского «Кольца Нибелунга»: они будто бы летят к Валгалле с вынесенными перед ними телами погибших воинов. Поднялся тихий стонущий ветер и начал рыдать вокруг дома, словно банши. Тише! Что это было? Я встрепенулась. Конечно же, кто-то тихо вскрикнул! Я прислушалась. Ничего, кроме шелеста ветра среди скрипучих ветвей.
«Та, что оплакивает любовника-демона».
Эта строчка преследовала меня! Вместе с ней в сознании моем медленно зарождался неотвратимый черный ужас – неясная и жуткая идея, от которой кровь стыла в жилах и голова шла кругом. Предположим, когда я соглашусь на опыты Гелиобаса и душа моя будет вознесена в мир незримого в электрическом трансе, некая злая сила, ужасная и могущественная, должна будет овладеть мной и удерживать в своей власти вовеки веков! У меня перехватило дыхание! О, тем нужнее мне сейчас молитва!
«Молитесь много и часто, и пусть ваше сердце будет настолько бескорыстно, насколько это возможно».
Вот что сказал Гелиобас. Я подумала: если бы все, кто был на грани совершения великого греха или преступления, могли заранее почувствовать то, что ощущала я, столкнувшись с призрачным ужасом неведомого зла, грехов, конечно же, стало бы меньше, а преступлений никто никогда не совершал. Я тихо прошептала: «Не введи нас во искушение, но избави нас от лука– вого».
Одно только звучание этих слов, казалось, успокаивало и ободряло. Когда я снова взглянула в сгущавшиеся на небе тучи, одна яркая звезда, подобно утешающему оку, смотрела на меня, весело сверкая среди окружающего ее мрака.
