Запретил ей приносить почту. Больше она не спускается к нему в подвал. Но какие у него могут быть мстительные планы? Ее скоро и так уволят. Он об этом уже предупрежден, так зачем же еще он со своей стороны будет добавлять ей неприятности? Она улыбается, когда видит его. И говорит, словно сквозь слезы:
И Сандра улыбается ему, когда они закрывают магазин. Она его спросила, где он обедал вчера. Он ответил — с Зуки. При всем его желании он не может пригласить на обед эту молоденькую девчушку. Его никто бы не понял из сотрудников.
Ну, а мисс Мун? Почему он о ней ничего не говорит?
Она права, он бы с удовольствием пообедал с мисс Мун. В этом не было бы ничего неудобного. Он бы этого не стал скрывать и от жены. Иной раз она спускается к ним в подвал, навестить Зуки — он ей приносит мороженое, а порой и на мандолине играет. С каким изяществом поглощает мороженое эта красивая девушка. Просто наслаждение смотреть, как она ест. (Она похожа на один портрет из музея и, сознавая это, старается придерживаться в своих туалетах тех же тонов.)
Жена его вспыхнула до корней волос. Могла ли она ожидать, чем грозило ей его устройство в Лондоне на работу? Чтобы ему хотелось обедать в обществе мисс Мун? Что же мешает ему пригласить ее вместе пообедать?
Репнин рассмеялся: он просто хотел бы иметь за обедом компанию, совсем не обязательно, чтобы это была именно мисс Мун. Будь эта красивая девушка, которая моложе его на тридцать лет, дочерью кого-то из русских эмигрантов, кого-то из его друзей или ученицей из школы верховой езды в Милл-Хилле, для него было бы совершенно естественно повести ее с собой обедать, поскольку Надя все равно не может составить ему компанию. Но мисс Мун он все же не позвал бы. Для нее непременным условием совместного обеда было бы посещение ресторана «Риц». Она не забывает о его аристократическом происхождении.
Значит, в глазах мисс Мун он без «Рица», как мужчина, ничего не стоит? И он согласен с ней? Надо сказать, весьма занятный и неожиданный взгляд! В это мгновение она смотрела на него едва ли не с ненавистью.
Он вовсе о себе так не думает, невозмутимо возражает ей муж. Возможно, он еще и мог быть привлекательным для этой девушки. До того, как в Лондоне появился молодой Лахур. Однако он искренне сочувствует этой необычайно красивой молодой особе. Со следующего месяца, по пятницам, обеим красавицам он будет выплачивать деньги якобы за сверхурочную работу. Так она значится в ведомости. (Заработок за сверхурочную работу не облагается налогом.) За каждую пару проданной обуви они будут получать по три-четыре фунта надбавки. Для них это большие деньги, но зависит надбавка целиком от него. Он может начислить ее продавщице, а может не начислить. В связи с этим он считает для себя неудобным приглашать их с собой обедать.
Почему он не предложит господину ван Мепелу вместе обедать?
Господин ван Мепел обедает в своей компании. Он член местного общества директоров. Они совещаются во время обеда. Обмениваются информацией. Словом, делают деньги за столом. Он и все эти люди — два разных мира.
А виртуоз Зуки, искусник по части каблуков?
Зуки каждый день обедает в разных ресторанах вместе с продавщицами. У него миллион знакомых женщин. Репнин ему вовсе ни к чему. Да и веселья особого от Зуки не дождешься. Зуки величайший меланхолик, и, когда находится в мужском обществе, он свою меланхолию распространяет на других. Зуки похвастался ему золотыми часами — сын прислал на днях к пятидесятилетию из Шотландии. Настоящее золото. Вот, говорит, какой у меня сын. Ему от меня ничего не надо. Зато он уверен — будет кому заплатить в свое время за кремацию. А до той поры надо пользоваться жизнью. На его мандолину женщины слетаются, как мухи на липучку. Мандолина страшно сексапильна по лондонским понятиям. Одно обстоятельство поразило Репнина — Зуки больше, чем мосье Жан, посвящен во все тайны семейства Лахуров. По его мнению, современная обувь никуда не годится. Спроси кто-нибудь его совета, он бы все делал по-другому. Такое же мнение у него и о фабричном производстве. Да и торговля обувью оставляет желать лучшего. Между прочим, Зуки так мастерски снимает мерку с ноги, как Перно и не снилось, он в этом воочию убедился.
Однажды — в тот день Зуки особенно рьяно нападал на современный способ производства и продажи обуви — в магазин явилась дама из так называемого высшего лондонского общества. Глаза ее метали молнии. Лицо покраснело. Она велела заново снять мерку с ее ноги. Та пара обуви, которую ей прислали, абсолютно ей не подходит.
Герой нашего романа, разумеется, понятия не имел, как снимается мерка для женских туфель, да это и не входило в его обязанности. Но кроме него в тот день из мужского персонала никого в лавке не было. Был только Зуки. Его и позвали — как пожарника срочно тушить пожар. Пэтси, Сандра и даже мисс Мун, невзирая на свое пристрастие высмеивать заказчицу, на этот раз с перепугу забились в уборную, в подвале.
