Роман о Лондоне полностью

По лестнице затопали шаги, послышались радостные возгласы, затем дверь открылась, и жена стала просить у него прощения. Она вернулась из Лондона очень уставшая, прилегла отдохнуть и заснула. Дожидаясь, пока жена приготовит чай, Репнин говорит: теперь-то уж наверняка у него будет работа. Он получил разрешение. Завтра его определят на место. Они будут иметь несколько фунтов в неделю. Слава Богу. На сей раз это не пустые обещания. В голосе его, как ни странно, нет никакой радости, да и она его слушает без всякого восторга. Он принимается объяснять: он имеет право на получение работы хотя бы потому, что прибыл в Англию в начале войны, не требуя для себя никаких гарантий. Существует такая формулировка. Жаль, говорит он жене, не догадался пригласить на рюмку виски одного англичанина, веселого человека, они познакомились в подземке.

И лишь услышав его рассказ о том, как он перепугался, когда ему почудилось, что ее нет, Надя, точно выходя из ледяного оцепенения, обращает на него изумленный взгляд. Ему взбрело в голову, что она сотворила что-нибудь безумное, самоубийство, например! Этого ему только не хватало!

При этих его словах жена опускается медленно на стул.

— Все-таки, Ники, мужчина — это животное, брат гориллы. Даже в такое жуткое мгновение, когда он думает, что жена его наложила на себя руки, его мучает одна мысль: только этого не хватало!

Она грубо согнала с колен кошку, почуявшую запах молока, — такого с Надей никогда не случалось. Репнин, пристыженный, замолчал. Но потом снова заговорил: как только у них появятся деньги, он начнет расспрашивать о возможности перебраться в Америку. Все говорят, положение эмигрантов в Америке гораздо лучше. Она сказала, как бы совершенно не радуясь этому: графине Пановой удалось продать еще три ее вечерних платья. В доме теперь полно денег. Она сейчас же отнесла майору деньги за дом. У них заплачено до августа. Сама же она решила подыскать квартиру в Лондоне. Старуха Панова поможет ей в этом. Только вот с куклами, она должна признаться, дела обстоят из рук вон плохо. Ее куклы почти не расходятся. Они у нее без глаз. А нужны куклы со стеклянными глазами. Да и лица у ее кукол тряпичные. А всем подавай куклы со стеклянными голубыми глазами. Скоро ее куклы вообще никому не будут нужны. Куклы привозят из Италии и из Германии — очень красивые.

Но Репнин, явно повеселевший и приободрившийся, начинает ее утешать, обещая помочь. Завтра же у ее кукол будут хорошенькие глазки. Дети повсюду играют в шарики — такие маленькие голубые шарики из стекла, здесь они называются «marbles». Он тоже в них в детстве играл, по сию пору их помнит. И лондонские ребятишки в них играют. Он видел сам. Он обязательно их найдет. Надо только научиться раскалывать их на две половинки — он что-нибудь придумает — и будут ее куклы с голубыми глазками. Он должен это сделать.

Все дети на свете одинаковы. Она снова сможет продавать свои русские куклы. Он завтра же найдет эти маленькие шарики, которые здесь именуют «marbles». Названия — лишь оправдание игр и убийств. Названия ничего не значат. Он найдет эти шарики в Лондоне. А сейчас просит оставить его одного — он страшно устал, голова разболелась.

Надя, озабоченно глянув на него, отправляется наверх принять ванну. Взгляд жены красноречиво говорит ему: она будет дожидаться его в постели. Она поцеловала его таким знакомым поцелуем. Это те их, парижские поцелуи, там она любила зимним вечером забраться к нему на колени в предвкушении объятий в полутемной комнате, со стонами, страстным шепотом и слезами. Она уходит, полная желания, и смотрит на него, стыдливо улыбаясь. Ему надо бы пораньше лечь в постель, как следует выспаться, отдохнуть со спокойной душой, теперь, когда им улыбается весна, — словно прелестное дитя, которое у них должно появиться. Она идет принять ванну — наконец-то дали воду, вода льется обильной струей и клокочет, как лесной родник. Она ушла, но в комнате еще слышится ее звонкий смех.

Репнин стал размышлять: где на самом деле видел он эти маленькие стеклянные шарики, из которых можно было бы, если их расколоть пополам, сделать голубые кукольные глазки.

На следующий день герой нашего романа получает на бирже труда записку в одну из самых фешенебельных лондонских лавок. Там есть незанятое место. Это лавка «Paul Lahure & Son». Находится она, как ему пояснили, на улице Сент-Джеймса, позади шикарного отеля «Ritz». Знает ли он, где это? — спросили его. Он ответил, знает. Шесть лет назад, когда он приехал в Лондон, он покупал себе вечерние шляпы на той улице, в известной шляпной лавке под названием «Locks». Она существует еще со времен Наполеона.

Чиновник улыбается — это чудесно, теперь у него есть работа. Он будет получать один фунт в день — такая плата в этой бельгийской фирме. У него будет должность по части книговодства. Поскольку им требуется знание французского языка, он им как раз подойдет. На работу ему надо явиться прямо сегодня. Его там ждут.