- Пусть подождет, что в этом такого? - Шкляра капнул нам вина, приучая пить маленькими глоточками. - Не бойся, матрос! Я рассчитаюсь. Пусть тебя не волнует такси.
- Зачем мне волноваться? Тот, кто ездит, тот и рассчитывается.
- Конечно. Ты же не ездишь на такси. Нужда, вечно без денег. Я не упрекаю, это не грех.
Не так давно Шкляра, имея большой опыт голодания, учил меня: "Из двух блюд выбирай первое: борщ или суп. Первое дольше подкрепляет." Олег Пушкин рассказывал, как накормил в Москве голодного Шкляру. Тот окосел от еды, едва не попал под машину. А сейчас, едва начал зарабатывать, явился богачом и расселся благодетелем.
- Если "вечно", то на чьи деньги ты прилетел из Владивостока? Те деньги, Шкляра, кстати, ты мне до сих пор не вернул.
- Мальчики, вам больше не о чем разговаривать? - вмешалась Тоня. - У меня уши вянут от ваших разговоров.
- Боря сам начал подбивать бабки, - ответил Шкляра, усмехаясь, раскуривая трубку, довольный, что я отважился на упрек. - Да, ты помог мне во Владивостоке, есть такой долг. Но чем столько лет стесняться и помнить, что помог, не лучше ли было сказать: "Верни долг!"? Я тебе тоже напомню "кстати": ты проиграл ящик шампанского Кире Михайловне. Ты думаешь отдавать?
- Спор пустяковый, не стоил и бутылки.
- Спор есть спор. Ты обиделся на Киру Михайловну, что она больше твоего разбирается в марках шампанского. Как до этого обиделся на меня, что я лучше тебя пишу в прозе. Кстати, последняя твоя повесть в "Немане" - плоха. Да... Не предупредил никого - и ушел! Так не делается в интеллигентных компаниях. Я потом выгораживал тебя.
- У меня было плохое настроение. Увижу Киру Михайловну, извинюсь.
- Это как тебе угодно. Деньги я тебе верну, не сомневайся. А сейчас выпьем по последней - и нам пора.
Мне было стыдно, что затеял спор из-за старого долга, который он в самом деле вернет. Ведь Шкляра не раз рассчитывался за меня и сейчас вон сколько навез. Правда, как я узнал после, с этим угощением они уже побывали в больнице. Навестили девчонку, которую пытался изнасиловать Южанин Леонид. Подарили ей журнал с моей повестью и вырвали-таки согласие не подавать в суд! Журнал девчонка взяла, а от угощения отказалась. Не зная ни о чем, я переживал за плохую прозу и за то, что сорвался. Добавив ко всему и мой долг Кире Михайловне, Шкляра, можно сказать, меня свалил... Я лежал на лопатках! Тоня уже не могла меня защитить. До этого Шкляра и ее не пожалел. Тоне захотелось высказать победителю собачью преданность.
Придвинувшись вплотную к Шкляре, обняла его своей округленной рукой с утопающими в припухлостях косточками пальцев. Положила голову на плечо и подмигнула мне, так как она одновременно той рукой, что обнимала Шкляру, толкала его под локоть, мешая разливать вино. Они сейчас этим забавлялись, а я вспоминал, как глупо вел себя у Киры Михайловны, пышнотелой еврейки, устраивавшей литературные вечера. На вечере том, когда ушел отдыхать старый муж Киры Михайловны, написавший чуть ли не в прошлом веке известный исторический роман, началось царствование Шкляры. Неловко откупорив среди чтения стихов бутылку шампанского, как это делал на Камчатке, в ресторане "Вулкан", стреляя в спину пробегавшим официантам, я прервал сон мужа Киры Михайловны. Тот прибежал, Шкляра оборвал чтение стихов, а Кире Михайловне пришлось с досадой подтирать пол. Я не выносил Киру Михайловну еще со студенческих лет. Тогда собирался писать дипломную работу о Константине Георгиевиче Паустовском. Никак не мог засесть: соревнования, спортивные сборы. А тут подходит профессор Луферов, доцент, белорусский литературовед: "Мне понравилось, что ты написал о Пимене Панченко. Хочешь, зачту твою рецензию за дипломную работу?" - а Кира Михайловна объяснила, что, дескать, побоялся писать про критикуемого тогда Константина Георгиевича! Кого и чего я мог бояться в те годы? Раз Толик Йофа зашел на посиделки, удивился: "Что вы молитесь на Киру? Где ваши глаза?" - и две недели, пока не уехал Йофа, никто не приглашал Шкляру со стихами. Я вел себя по-хамски, но вовсе не из-за Киры. Меня бил озноб из-за того, что Шкляра прочитал у себя дома. Заспорил насчет шампанского, хотя знал, что проиграю. Потом смылся под видом, что знаю магазин, где можно шампанское купить... Одним этим вечером у Киры Михайловны Шкляра мог меня доконать.
- Ты мог ответить Кире Михайловне: "Я проиграл спор, и я рассчитаюсь за это хорошим рассказом", - объяснил мне промашку Шкляра. - Ты просто заплавался, перестал улавливать стиль отношений между друзьями. Вот тебе показательный пример: Валера Раевский, то есть Петруша. Захожу с Евтушенко в театр на Таганке. Петруша встречает у дверей: "Проходите, Евгений Александрович! вот раздевалка". Я целую минуту ждал, пока Петруша обратит на меня внимание! Говорю ему: "Петруша, я думал, что ты стажер у Любимова, а ты, оказывается, у него при гардеробе:Скинь-ка с меня пальто!" - и даю ему троячку.
- Взял троячку?
- А как же! Теперь буду ходить к нему в театр Янки Купалы, там тоже будет брать, увидишь.
- Кто он там?
