Присматриваясь к евреям, я сделал плачевный вывод насчет себя. Живя неплохо и здесь, получше многих коренных, они уезжали, чтоб жить еще лучше. Попробуй-ка окажись среди них с пустым кошельком! Никто не ехал вслепую, как я, а все рассчитав и взвесив. Я познакомился с одним евреем, еще считавшимся русским по паспорту. Скопив состояние в валюте, отправив в Израиль жену и дочь, он забавлялся ивритом, дожидаясь израильского пенсионного возраста. Тогда он мог, перейдя сразу под государственную опеку, жить там, не ударив пальцем о палец. Другим же, в особенности людям интеллигентных профессий, чтоб отстоять себя, приходилось ввязываться в нешуточную драку. Однажды я оказался за партой с рыжеватым хирургом, который удивил меня своей эпопеей. Хирург летал в Хайфу, чтоб выучиться новой профессии: резать бумагу на каком-то картонном заводике. На эту поездку он истратил больше тысячи долларов. Почти столько же, сколько я заработал за свой последний, особенно удачный рейс. Зато имел "профессию в запасе". Сказав это, хирург изобразил бледными в голубоватых жилках пальцами движение ножниц, резавших бумагу, вот его будущий хлеб! Куда престижней, по его словам, ходить с метлой. Метла вручается самой ирией (мэрией) за особые заслуги: если ты скульптор выдающийся, то обязан сделать бесплатно памятник; или отыграть в самодеятельном симфоническом оркестре, если, допустим, блестящий скрипач. Никто не будет с тобой считаться, если не владелец, не предприниматель. Открыть собственное дело дано не всякому. Никаких законов нет, все в руках адвокатов. К примеру, есть известный адвокат Цах, который создал себе имя, подводя под разорение "олимов", и упрочил свой статус, ободрав их до нитки за "выправление" дел. Не удается выдержать конкуренцию с местными "сабрами", наследниками богатых репатриантов из Марокко. А также с израильскими арабами, владеющими землей, захватившими весь мелкий бизнес в стране. Одна дорога - идти к ним в услужение. Тогда забудь об амбициях - на тебя смотрят, как на грязь.
Я подумал над тем, что он сказал.
Ничего не было зазорного в том, чтоб владеть шваброй или голяком. Разве я не занимался этим на флоте? Нужное дело: отбитая с бортов краска, если ее не вымести, забьет шпигаты, отверстия для стока воды. При шторме волна зайдет и останется. От этого маломерные суда тонут, переворачиваются... Вот тебе и голяк!.. А если его вручают, как членский билет Союза писателей, ставя при этом на много ступенек ниже простого матроса, - так что получается? Я впервые подумал о сути идеи "возвращения", взятой вроде бы из "Танаха". В чем дело, на чем держится крошечное государство, ставшее "притчей во языцех" у всего человечества? Весь мир ни на минуту не отводит от него глаз, рассматривает, как сквозь гигантские окуляры. На чем оно держится, ничего не имея и скликая всех: бесплатно кормя детей, больных, пенсионеров; ссужая на первых порах деньгами и всех остальных; подкармливая не только евреев, но и закоренелых врагов своих неисправимых: миллионы сидят внутри - с ума сойти! Какой народ, хоть с отчаянья, мог бы пойти на такое объединение? А сколько вокруг обсело, хватающих кости со стола, чтоб, подкрепившись, еще больше ожесточиться?.. По-видимому, государство такое, чтоб ему выстоять, должно иметь гениальную схему, точнейший, без сбоя, компьютер, в который даже самый расхитрющий "жид" не сумел бы просунуть своего корявого пальца. Все схвачено, подсчитано в нем, так что как бы он пальцем ни вертел, ни крутил, а в итоге заплатит - за любопытство. Ну, а если нечем платить, тогда ты - "олим", вот твое имя и нация. Однако есть глобальная разница: Израиль или заграница. Как если б жить, допустим, скотом в Германии. Хотел бы посмотреть на тех, - да что на них смотреть! - кто ездит туда по приглашению: кормиться, спать, плодиться, увеличивать поголовье убойного скота среди опрятных вежливых немцев... В Израиле ты, изгой, язычник, погрязший в долгах, загнанный в угол, ставший грязью, - ты свой в корне. И если вскормил детей, они - не поголовье, а молодая поросль, становящаяся нацией. Усвоив язык, переняв традиции, дети станут израильтянами. Теперь их не испугать тем, что они отличаются от других. У них врожденная гордость, что они такие.
Или это не цель, ради которой стоит положить на плаху остаток лет? Ради своей дочери... Все так и шло, пока мне не открылось, что Аня у меня украдена. Момент я уже пережил: когда, отвергнутый ею, словно и не отец, я был сломлен, повержен. Я выглядел таким же старым, как теща. Недаром же, когда пожаловался ей на нехватку коренных зубов, она ответила с подкупающей улыбкой: "А у меня тоже зубов нет!" - то есть это уже была как бы моя ровесница. Смятый, буквально распростертый, я принялся мучительно искать, куда деть свою жизнь и на что опереться.
