— Не думал что у тебя хватит ума начать кормить ребенка и даже не подумать о последствиях, — Урд' ах явно издевался надо мной, но дело в том что медики смотрят на жизнь по другому. То что странно и не понятно людям для нас это тело, физиология, реакция организма и способы спасения.
— Я думала о мальчике. Как он?
— Идет на поправку, — орк наблюдал, как я пытаюсь собрать все силы в кучку и закончить разговор.
— С ненужным мужем я все улажу. Но впредь, спрашивай у меня обо всем, чтобы не попасть в неприятности.
— А ты стал моим личным телохранителем? — усмехнулась, глядя в его сапфировые глаза.
— Мне просто не хочется тратить все время на ситуации в которые вы, умная женщина, попадаете. Вам не хватает сообразительности, чтобы спросить обо всем у знающих.
Он… Ударил меня по самолюбию и самоуверенности. Попал прямо в цель, но я тоже не лыком шита.
— Наглость — второе счастье. Так говорят на моей родине. Если бы не я, то сейчас ребенок мог уже умереть. Зачем думать над тем, что и так логически понятно?
— Меня тревожит ваша позиция. В данном обществе нахальство — это порок. Здесь все делят между племенем и все счастливы. Если все будет доставаться одному — это эгоизм. Сейчас, вы склоняете все силы в свою сторону.
Поражаюсь тому, как тема замужества и кормления грудью превратилась в философскую беседу. Но в тоже самое время, мне нравится разговаривать с мужчиной об эфемерных представлениях. У каждого из нас своя позиция в мире и свое мировоззрение. Я не смогу увидеть планету Его прекрасными глазами, а он не займет мое место.
— Как странно, мне казалось что гордыня — это порок.
— В вас нет гордыни. Только гордость и несгибаемый характер. Не лучшее сочетание для женщины. Даже дракона.
— Как странно, а мне казалось что ар'ханы более дружелюбны к девочкам. А вы оказывается сноб, Урд' ах. Сколько вам лет? Вы всем читаете нотации?
— Если хотите просить помощи, то вам надо стать частью нашего племени. А с такими речами вас проще вернуть мужу.
Еще чего. Я сама не горю желанием становиться частью зеленой братии. Но и к мужу меня не выгнать. Если только на его поминки.
— Спасибо вам за гостеприимство, — решила откланяться. — Хорошего врача здесь нет. Эля не излечили. Я должна вернуться домой. Как видите, я могу о себе позаботиться.
— Так и знал, вы боитесь просить и принимать помощь, — мужчина встал со своего места и подошел ко мне вплотную. — Не думал что это так вас удручает. Можно, я в последний раз дам вам совет, не спите там где ваши слезы станут видны. И запомните, я все равно буду… Присматривать за вами.
Почему его спокойные слова лишь раззадоривают меня? Огонь от каждой сказанной им буквы проникает в мою кровь и сжигает все что есть в теле.
— Я не боюсь помощи, — не понимаю с чего он решил это? — Просто не знаю насколько благородны ваши порывы и чем мне придется расплачиваться за ваше покровительство.
Он не ушел далеко, а мне хотелось видеть его глаза, когда мужчина говорит о важных делах. Подошла к нему и взглянула. Потом вспомнила, что нечто девичье во мне все же есть и любимый цвет глаз немного волнует мою душу.
Блин, ну почему у орка такие красивые глаза? Где мой принц с огромным замком и кучей злата — серебра?
Брр, все же… Хватит с меня одного красавца извращенца.
В памяти вспыхнули ночные видения. Боль разлилась по телу. Ялтон смотрит на меня и улыбается. Холодок пронесся по сознанию. Какая-то часть меня ужасно боится этого человека. Настолько, что готова спрятаться и рыдать.
Внезапно огромная рука накрыла мои глаза и я погрузилась в темноту. Аромат свежести и дождя тронул мой нос, а ужасные видения отступили.
— Цена не должна вас волновать. За всю помощь вы сегодня отплатили, — его ладонь соскользнула с моего лица, нежно тронув щеку. — Оливия, вы меня удивили. Не думал, что вы настоящий целитель. Но рад, что ошибся.
— Я просто делала свою работу, — вместе со словами вырвался зевок.
— Тогда завтра поговорим о вашем будущем, — он все же решил покинуть меня.
— А глаза мне зачем закрывать?
— В них была боль.
Он… Видит меня… Тц, я закусила губу и пошла искать место для сна. Сложно жить в мире, который старается показать тебе все мерзость и пороки людской души.
Уснуть я так и не смогла. Я видела кошмары, где безвольная Оливия развлекала своего кукловода. Первую беременность и как Ялтон едва не убил Ириночку.
— Бесполезный мусор, лишенный зверя!
Он бил Оли, а я… Рвала, метала, грызла, но не урода, а простынь. А потом очнулась вся мокрая. В слезах и поту сидела на диване и смотрела в крохотный кусочек окна. Не помню о чем думала, но не могла заставить себя лечь и уснуть. Каждодневные кошмары совсем плохо влияют на психику.
Когда появилась Иринка, я сидела в той же позе. Мне казалось, что сознание пребывает во времени между прошлым и настоящим.
Вот Ира кидается мне на грудь и что-то радостно рассказывает. Она держит в руках разноцветные камни.
А я вижу ее совсем маленькой, слабенькой и… Синей. Дочка не плачет. Ялтон не желает помогать "бесполезной вещи". Говорит, что если не смог вывести "заразу", то хорошо если это само сдохнет.
