Когда патроны заканчиваются, трус принимает единственное верное решение: бежать. Слишком опасно тянуть дальше, звать на помощь подкрепление или тянуться за другой обоймой.
Маврин разворачивается и бежит к вышке, нажимает на рычаг, поднимается на второй этаж. Он знает планировку склада куда лучше Черткова и намерен на этом сыграть. На скорость он не надеется.
В предстоящей схватке на Маврина никто не поставит. Он проигрывает по всем фронтам, даже не начав первый раунд. И дело не в физической форме, не в силе, не в каких-то объективных данных и параметрах. Здесь все относительно равно. Оба развиты.
Дело в том, что Чертков – убийца. И терять ему реально нечего. Он сжигает все на своем пути.
А Маврин привык убегать. Он не вступит в открытый бой.
Я дергаю цепи, пытаюсь освободиться. Параллельно наблюдаю за происходящем, за тем, как Чертков бросается к лестнице, молниеносно поднимается все выше. Он поймает Маврина. Точно поймает, и прижмет этого гада. Он разделается с ним, а после приступит к основному блюду, займется мной. И я совсем не против такого расклада. Но покорно ждать своей участи не намерена.
– Ты ранена? – знакомый голос обжигает.
Оборачиваюсь и пораженно выдыхаю:
– Нет.
Щелчок замка. Еще один. Вскоре я совсем свободна от оков.
– Пойдем.
Мой ангел-хранитель. Ангел Смерти. Мой брат.
Очень бледный, худой. Едва держится на ногах. Но держится.
– Как ты… как ты? – бормочу бессвязно.
– Нужно уходить, – он игнорирует мой вопрос, тянет меня за собой, обхватывает за талию, бережно поправляет разорванную блузку.
Я соскальзываю со стола.
– Кровь, – замечаю характерные следы на его руках, на светлой рубашке. – Это твоя или…
– Уходим.
Я оборачиваюсь, вижу, как Чертков схлестнулся с Мавриным в схватке не на жизнь, а на смерть.
– Нет, мы не можем уйти, – отрицательно качаю головой.
– Мы должны.
– Пожалуйста, – я поворачиваюсь к нему, сжимаю его руку. – Помоги ему.
– Что? – впервые вижу столько эмоций на лице родного брата, обычно он неумолим и непреклонен, как будто камень, ни на что не реагирует, попросту непробиваем, а тут удивление хлещет через край. – Кому?
– Помоги Черткову.
– Он же… он тебя…
Его пальцы сжимаются к кулак. Желваки напрягаются. Ноздри раздуваются от гнева. Брат едва сдерживает ярость.
Что Маврин ему рассказал? Похоже, правду. Да уж, тут достаточно было сообщить даже несколько деталей. Что я в плену Черткова. В его полной власти. Что он трахает меня, как пожелает, в самых извращенных позах.
– Прошу.
Короткое слово. Простое. А будто током бьет.
Брат выглядит так, словно я прошу его вытащить из ада самого Сатану. Видно, с тем же успехом я могу просить его, чтобы помог Маврину.
Возможно, он прав. Возможно, Чертков и не нуждается в его помощи. Но рисковать я не стану.
Я снова смотрю на лестницу, где продолжается борьба двух моих мучителей. Одного из них я всем сердцем ненавижу, а другого столь же сильно жажду. Нет, не просто жажду. Люблю.
Господи, не важно, что там дальше, как. Я люблю его. Я хочу, чтобы он был рядом, чтобы жил, чтобы побеждал. Даже если это означает мою собственную гибель, проигрыш с явно летальным исходом.
Жестокая схватка продолжается. Маврин оказывается гораздо более стойким бойцом, чем я предполагала. Чуя опасность, он звереет и выкладывается по полной программе. Хотя Чертков ему ни в чем не уступает, ситуация рискованная. Они сражаются на втором этаже, где пол давно прогнил, дыры так и зияют повсюду. Один неверный шаг, одно неосторожное движение – моментально сорвешься вниз с высоты. В каком-то смысле это даже красиво, захватывающе. Их удары такие четкие, мощные, яростные. Но это также и жутко, страшно наблюдать, осознавая собственное тупое бессилие, пугающую слабость, неспособность повлиять на происходящее, изменить исход поединка.
У меня кружится голова и затекает шея, кровь резкими толчками бьет по вискам. Я судорожно хватаю ртом раскаленный воздух.
– Пожалуйста, – опять обращаюсь к брату. – Помоги.
Он не двигается.
Я снова смотрю наверх. Еще секунда – и мое сердце дает перебой. Треск гнилых досок оглушает. Чертков летит вниз, успевает ухватиться за самый край лишь в последний момент. Маврин довольно хохочет, тут же подходит ближе, наступает на его пальцы, придавливает. И у меня внутри все сжимается. Маврин издевается, отступает на шаг, потом опять заносит ступню над руками Черткова, но тот переворачивает игру, рывком подается вперед, обхватывает противника за ногу и тянет за собой, увлекает прямо в образовавшийся в полу разлом.
– Нет! – не могу сдержать вопль. – Макс!
Куртка Маврина цепляется за крюк ближайшего погрузочного крана, а Чертков успевает ухватиться за торчащую арматуру одной рукой. Ему все же приходится отпустить врага ради спасения собственной жизни.
Пока Маврин, повиснув на крюке, лихорадочно оглядывается, оценивает свое положение, Чертков пробует выбраться. Он хватается за железную трубу, подтягивается, однако ржавый металл не выдерживает его веса, труба разламывается практически надвое, едва держится.
