— Я думаю, ты ему нравишься.
— Нет. Футболисты и я не сочетаются. Ни за что и ни про что.
— Ты уверена? — я бросила взгляд туда, где сидел мужчина со своими друзьями. — Потому что этот мужчина великолепен, и если бы он смотрел на меня так, как только что смотрел на тебя, я бы забралась на него, как на спортивную стену в каменных джунглях.
— Уверена на тысячу процентов. Если бы он был последним мужчиной на земле и будущее человечества зависело от того, чтобы мы переспали, — она сделала паузу для драматического эффекта, — я бы позволила человечеству вымереть.
— Вот дерьмо, подруга. Кто, черт возьми, тебя обидел?
— Я не хочу об этом говорить, — она качает головой. — Знаешь, я, пожалуй, вернусь в свою комнату и поработаю над сценой, на которой застряла.
— Уверена, что не хочешь сначала что-нибудь съесть?
— Нет. Я догоню всех вас позже. Если не приду на ужин, значит, слова наконец-то потекли, — она наклоняется, чтобы обнять меня. — Ты уверена, что не возражаешь, если я оставлю тебя одну?
— Не беспокойся обо мне. Эта неделя посвящена тому, чтобы поставить себя и свои слова на первое место. Бери столько времени, сколько тебе нужно. Кроме того, мне нужно съездить в город к Клири. Она сказала, что сможет достать для меня разрешение на поход.
Камден
— Я так чертовски устал гоняться за этим долбаным быком, что готов сам убить его и зажарить его гнилую задницу, — рычу я в телефон, топая через лес на участке рядом с моей хижиной.
— Проповедь для хора, брат, — говорит Корд, мой родной брат. — Все, что мне нужно, — это выяснить, через какую часть забора он прорвался. На этот раз.
— Точно, — ворчу я.
— Разве ты не совершаешь эту прогулку, чтобы найти поваленные деревья, которые используешь для своих заготовок?
— Да, но приятнее, если не приходится следить за злобной задницей Гамбургера.
Корд смеется.
— Приятнее? С каких это пор ты находишь что-то приятным?
— Отвали.
— Просто говорю правду. У меня есть обаяние и внешность. А у тебя вся ссанина и уксус.
— И член больше, — я выхожу на поляну и останавливаюсь, потому что здесь женщина. На мгновение все, что я могу сделать — это уставиться на идеально упитанную, в форме сердца задницу, склонившуюся передо мной. — Что за вечный пиздец?
Женщина с воплем вскакивает и поворачивается ко мне лицом.
— О, мои звезды! Ты напугал меня до полусмерти.
— Кто это? — спрашивает Корд.
— Я тебе перезвоню, — я нажимаю «отключить», убираю телефон в карман и смотрю на белокурую красавицу, стоящую передо мной. Ладно, я хмуро смотрю на женщину. Хмурюсь, неважно.
Ее глаза — первое, на что я обратил внимание, потому что, черт побери, они безумно похожи на цвет этого чертова озера. Не считая службы в армии, я всю жизнь прожил на озере Тахо, а вода здесь известна своей необыкновенной голубизной. Она яркая, блестящая и просто насыщенного синего цвета. Ее глаза словно смотрят из глубины озера, и что-то в этом напоминает дом, что пугает меня до чертиков. Я делаю шаг назад.
— Кто ты? — рявкаю я.
Она улыбается, и это искренне, на ее полном, добром лице нет ни капли страха. Может, она сумасшедшая? Потому что я крупный ублюдок и к тому же уродлив, со всеми шрамами на лице. Я все время хмурюсь, поэтому выгляжу злым. Люди не улыбаются мне. Кроме моих брата и сестры, да и те делают это только потому, что знают — это раздражает меня до усрачки.
Она протягивает мне руку. Несмотря на прохладный воздух, она не надела перчатки, поэтому ее рука голая и бледная, как и шея. Ее щеки покраснели от холода, а на переносице россыпь веснушек.
— Кто ты? — спрашивает она, и я не обращаю внимания на благоговейный тон ее голоса.
— Владелец этого участка, — прорычал я.
Она улыбается шире.
— Отлично. Нужно ли показать тебе мое разрешение?
— Разрешение? На что?
— На кемпинг. На твоей территории.
— Женщина, я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Вау, ты действительно огромный, не так ли?
Она подходит на шаг ближе, оглядывает меня с ног до головы, а потом обходит вокруг, словно осматривает лошадь.
Я просто стою на месте, потому что может, я и злобный ублюдок, но не склонен к насилию, особенно по отношению к женщинам. Я не причиню ей вреда. Я просто хочу, чтобы она ушла.
— Ты как настоящий горец. Думаю, мои подруги видели тебя вчера. Если только вас здесь не много, что, думаю, вполне возможно. То есть у вас может быть клуб, насколько я знаю, — она хихикает над своей шуткой.
От этого смеха моя кожа становится слишком чувствительной, а мышцы живота напрягаются. Что происходит с этой женщиной? Может, она сумасшедшая?
— Покажи мне разрешение, — требую я.
Она слегка подпрыгивает, а затем снова нагибается.
Я стону и провожу рукой по лицу, потому что мне не нужен еще один взгляд на ее охренительно округлую задницу. И эти бедра. Проклятье. Эта женщина похожа на ходячий мокрый сон. Полная и пышная, с мясом на костях, без той костлявой фигуры, которая так популярна в журналах и в кино. Мне нравятся женщины, которых можно обнять. Бедра, которые я могу сжать, пока трахаю ее сзади. Сиськи, которые заполнят мои большие мужские руки.
