Она на что-то всё-таки решилась? Надо бы отдать ей должное — как долго милая свекровь к такому шла. Теперь, наверное, с испорченной невесткой желает попрощаться? Что ж ты медлишь, «мама»? Сильнее. Ещё, ещё, ещё. Дави. Круши. Ломай!
— Уберите! — вцепляюсь пальцами, а впившись ногтями в тыльную часть её ладоней, изо всех сил стараюсь сбросить пястную удавку. — Нет!
— Надеюсь, что тебе там слышно. Я никогда не прощу тебя, — привстав на цыпочки, свекровь хрипит с угрозой в ухо. — Как врач! Слышишь? Не забуду того, что ты натворила.
— Да, — подавившись языком, всё же соглашаюсь и подтверждаю, что тому, конечно же, прощения нет.
— Как мать!
— Вы мне не мать, — необдуманно пытаюсь кое-что опротестовать. — Руки, — жалобно сиплю, царапаюсь и вырываюсь яростно.
— И слава Богу. Довольно, Оля! — она ещё сильнее сжимает моё горло. — Смирись. Ты виновата, а я лишь помогла. Я спасла тебя! Но почему-то именно за это ты меня караешь. При каждом удобном или неудобном случае в нос мне только то, что было, тычешь. Ответь на один вопрос: «В ту минуту я была не права? Следовало поступить иначе?». Ты, дорогая невестка, выставляешь меня, как абсолютное зло, как прародительницу демонов, как…
Господи, а я ведь больше не могу дышать.
— Отпустите, — при этом жалко всхлипываю и уничижительно прошу, — Марго-о-о-о.
— Запомни, гадина! Я не прощу тебя, — грозно убеждает, а после резко отпускает и тут же подставляет свои раскрытые ладони мне под нос. — Эти руки приняли бесчисленное множество младенцев, Юрьева. Я сбилась со счёта, сколько карапузов прошло через меня. Услышала? Я была свидетелем рождения мальчишек и девчонок, которые повзрослев, приходили за своим долгожданным, временами выстраданным, счастьем ко мне в кабинет. Я несу жизнь в мир. Ясно?
— Да.
— Тому, что ты сделала прощения нет. Я возьму в свидетели всех, кому отважившись наконец, расскажу, что ты вытворяла и через какие дебри протащила мою семью. Об одном жалею — Ромка! Я била взрослого мужчину, защищавшего неблагодарную девицу. Будучи ребёнком, он не выпрашивал физических наказаний, а связавшись с тобой, получил чертей ни за что ни про что. Мы договорились молчать, но ты, сука, обнаглела и позволяешь себе поднимать голову, чтобы на досуге, в часы безделия, повыть и поканючить на Луну. Услышала?
— Да, — обреченно опускаю голову.
— Ты глупая, Лёля. Глупая, но в то же время своевольная. Этакая дура с амбициями. Самоуверенная девчонка. Высокомерная красотка, знающая себе цену. Так я огорчу тебя, потому как грош тебе цена. Ты поняла?
— Да.
— Считаешь себя умной, потому что красивая? Потому что, потому что, потому что… Господи, сколько же причин для подобной самовлюбленности и очевидной ереси. Бесовской замес! Ты исчадье ада, младшая Юрьева. Коктейль из недостатков, приправленный внешним симпатичным видом. Конечно, я снимаю шляпу — сыну, охренеть как, повезло с женой.
— Не смейте обращаться со мной, как с несмышленой идиоткой. Один раз! — сейчас заметно понижаю голос. — Всего один несчастный раз я дала слабину и позволила себе расклеиться и превратиться в жидкую субстанцию, как Вы тут же ухватились за выпавшую возможность оседлать меня. Я Вам не дочь, Марго. Мы…
— Прости, — неожиданно нарушает собственное обещание о том, что не станет больше извиняться и, уж тем более, прощать.
А я не поняла. Теперь она, по-видимому, соглашается? Тактика, похоже, изменилась. Всё тщательно обдумав, мать заново переписала правила игры и переназначила водящего?
— Как папа чувствует себя? — вполоборота обращаюсь к Маргарите, выбирая новое направление беседы.
— В пределах нормы. Всё так, как должно быть. Согласно его диагнозу, стадии и возможностям уже немолодого организма. Устала повторять. Не будем об этом говорить. Мой Игорь предпочитает не замечать проблем. Он радуется жизни и наслаждается каждым днем. Всем бы поучиться. Хотя и у него помутнения случаются. В такие мгновения я убеждаюсь, что он всё-таки нормальный человек, а не накативший ударную дозу транков наркоман, желающий забыться ненадолго ярким сном. Господи! Вот же простодырый идиот.
— Я заметила, что он смеётся, — цепляясь за очевидные факты, настойчиво пытаюсь начать с ней адекватный разговор без отступлений в непрожитое дОлжно прошлое, — значит, сегодня лучше, чем в прошлый раз. Папа рассказал какой-то анекдот, а я улыбнулась, хотя ничего не поняла.
— Будто бы уважила?
— Да.
