И пока Белла снова не окажется в настоящем, со мной, пока я не увижу ее, не прикоснусь и не заговорю с ней, я не смогу чувствовать себя счастливым. Мою голову заполонили вопросы, и лишь её губы могли дать мне ответы на них. Мне нужно было понять, что ничего не изменилось между нами. Как никогда я хотел знать ее мысли и чувства.
Но неотступный страх, что Белла не вернется, а я так и не узнаю её мыслей, никак не покидал меня.
Пока солнце село прошло ещё два часа, всё это время я ждала Карлайла. Силы Эдварда были почти на исходе, не без моей помощи, хоть и, спотыкаясь, он добрался до кровати. Укрыв его одеялом, я почувствовала, как сердце сжимается от боли, при виде его дрожащего тела.
- Не сиди со мной, – он задохнулся. – Ты можешь заразиться. Поезжай в загородный дом…
- Слишком поздно, – пробормотала я, откидывая его влажные волосы со лба. – Я не оставлю тебя. Мой друг Карлайл приедет помочь. Он перевезёт тебя в госпиталь.
- В госпиталь… хорошо… А потом ты уедешь, – настаивал он. Его рука сжала мою ладонь с неожиданной силой.
- Нет, – я покачала головой. – Карлайл договорится, чтобы мне позволили остаться в госпитале. Я не уеду, пока в этом не будет крайней необходимости.
- Проклятье, ты так упряма, – вздохнул он, устало закрывая глаза. – Никакого чувства самосохранения.
- Просто прими это, – сказала я, робко улыбнувшись. – И позволь мне делать то, что я должна.
В конечном счете, он провалился в беспокойный сон. Я осталась с ним, периодически меняя холодный компресс на лбу, и обнимая Эдварда, пытаясь спасти от холода. Карлайл появился только после заката. Его присутствие успокаивало – хорошо видеть рядом с собой вампира со всеми его особенностями. Это напомнило мне о доме.
- Я установил для него раскладушку рядом с матерью. Она совсем потеряна. Прошлой ночью, когда она узнала, что мы с тобой знакомы, мы много разговаривали.
Моё сердце болезненно сжалось.
- В будущем, вы говорили, что ей стало хуже, когда она пыталась ухаживать за ним. Она могла бы выжить, если бы сохраняла силы.
- Не могу сказать, что удивлен, – ответил Карлайл. – Он – вся её жизнь. У нее фактически нет выбора. Для неё бороться за него – это бороться за себя. Думаю, ты понимаешь.
- Конечно, – вздохнула я. – Просто… так трудно наблюдать за этим со стороны и чувствовать собственное бессилие.
- Знаю, – с сожалением согласился Карлайл. – Но мы сделаем то, что сможем. А сейчас надо отнести Эдвард в машину, ведь так?
