Последний день был, безусловно, самым тяжёлым. Эдвард не переставал кричать, даже тогда, когда его голос окончательно охрип. Карлайл сказал мне, что внутренние органы перестают функционировать, и это вызывает новую волну невыносимой боли.
Лёжа рядом с Эдвардом, я слушала его прерывистое дыхание и неистовое сердцебиение и чувствовала, как вместе с замедляющимся потоком крови уходит жизнь из его тела. Я точно знала, каким он станет после обращения, знала, насколько сильно я буду любить его, но это не могло утешить моего сердца, разрывающегося на части, пока я наблюдала, как безвозвратно уходит его человечность.
Пальцы Эдварда случайно ухватили мою руку, болезненно сжимая, а затем отпуская её.
Мне было больно, но я не могла оттолкнуть его или отвернуться, когда его стоны перешли в рыдания, и он закричал в агонии.
На третий день после заката вернулся Карлайл.
- Тебе пора уезжать, Белла – с сожалением сказал он. – Его сердцебиение замедляется. Через час или два, обращение закончится, и я уверен, ты понимаешь, что случится, если ты останешься, когда он очнётся.
- Да… да, конечно, – рассеянно ответила я. По правде говоря, я оттягивала этот момент, как могла. И вообще старалась не думать об этом. Что же теперь? Мое время рядом с Эдвардом вышло. Что мне делать? Куда идти? У меня больше не было ни дома, ни денег, ничего…
- Все вернётся на круги своя, – пообещал Карлайл, заметив моё волнение. Он протянул мне пачку банкнот. – Если ты не сможешь вернуться в свое время, этого должно хватить, по крайней мере, на несколько месяцев. Но я верю, ты найдешь обратный путь в свой мир.
- Спасибо, – я не стала отказываться от денег. Они были мне нужны, ведь я не знала, случись что, смогу ли я заработать себе на жизнь в этом времени. – И спасибо вам за все, что вы сделали, Карлайл.
- Конечно, – ответил он, кивая. – Думаю, это мне стоит благодарить тебя.
- Если… если он вспомнит меня, когда очнется, скажите ему, что я люблю его. И всегда буду любить.
- Скажу, – пообещал он, – я позабочусь о нем.
- Спасибо, – я повернулась к Эдварду, который по-прежнему находился в беспамятстве, и прижалась губами к его уже ставшей твёрдой щеке. - Дождись меня, – прошептала я, прежде чем последний раз поцеловать его в губы.
