- Я загадала другое желание, – сказала я, не в силах отвести глаз от его лица. – Думаю, оно все и вернуло… а может мне просто нечего было там больше делать, и желание исчерпало само себя… я не знаю. Я была в Чикаго, а в следующее мгновенье оказалась в столовой… Постой, что значит, ты не мог видеть эту часть?
Казалось, он был не в силах сдержать себя, ощущая бесконечную потребность прикасаться ко мне, лаская мое лицо и шею.
- Чем больше времени проходило в прошлом, в моей голове появлялись новые воспоминания – они не заменяли моего прошлого, они словно бы сливались с уже имеющимися. Я мог видеть все до того момента, как заболел… а потом все погрузилось в темноту.
У меня перехватило дыхание.
- Тогда ты знаешь все, что произошло.
- Да, – медленно кивнул он. Я ждала продолжения, но Эдвард молчал, и по его глазам я не могла прочитать, о чём он думает.
- Что… что ты чувствовал, видя все это? – неуверенно спросила я. Я чувствовала, что он все еще любил и хотел меня, но я боялась воспринимать это как само собой разумеющееся.
Он задумчиво нахмурился, я, не отрываясь, смотрела в его золотистые глаза.
- Я испытывал… противоречивые чувства. Благодарность. Ревность. Страх.
- Страх? – это удивило меня. Чего он мог бояться?
Он больше не обнимал меня, и сидел, опустив взгляд на свои колени.
- Да, страх. Несмотря на то, что я все видел, всё равно не мог быть уверенным в том, что ты чувствовала, какая часть того, что ты говорила мне правда… И я не знал, захочешь ли ты вернуться ко мне, зная… зная, от чего отказываешься.
Я недоверчиво покачала головой.
- Ты думал, я захочу остаться? Эдвард… Я люблю тебя. Каждую частичку тебя – твое прошлое, настоящее, будущее. Мои желания не изменились. Я не соглашусь на меньшее, чем вечность с тобой.
Его взгляд вернулся ко мне, но уже наполненный надеждой:
- Я просто… я не мог избавиться от страха, что ты предпочтешь остаться с моей человеческой сущностью. Что ты захочешь жизнь и семью, которую я не могу предложить тебе, или что ты найдешь это... физически более привлекательным…
Я облегченно рассмеялась. Он не ненавидел меня – его терзала своя собственная неуверенность.
- О, глупый вампир. Ты знаешь, что ничего не изменилось?
- Я должен надеяться, что за 90 с лишним лет какие-то изменения все-таки произошли, – прошептал он.
