Внутри все задрожало от напряжения и обиды. Вадим сменил крик на откровенную издевку.
— Нет такого понятия!
— Ну, так принято говорить — баланс, забаланс. Это Вам Зингерман подсказал? — мелькнула молниеносная догадка
— Да, а что?
Лавиной нарастающая ярость рвался наружу:
— Это все, что он увидел? Или все же взглянул на цифры?
— Нет. Сказал, что здесь не хватает спецтехники и автопарка. Ему не хватает этих данных для реорганизации завода.
"Пришел, задницу свою прикрыл и свалил. Да еще мне постарался насолить! Вот сволочь!"
Вика кипела от возмущения и глазами смогла застрелить бы любого.
— Он тут мне план мероприятий принес. Хочешь — посмотри, — неожиданно голос хозяина зазвучал абсолютно ровно и спокойно.
Она вновь, злясь на себя на то, что ничего не соображает, уставилась на своего патрона.
"Что это с ним? Значит, меня довел до белого каления и тут же успокоился. Мило!"
Девушка нервно дернула на себя скрепленные листы и стала читать:
"Определить рентабельные направления производства продукции и выявить нерентабельные, определить единицы оборудования, используемого в рентабельном производстве, определить единицы оборудования, используемого в нерентабельном производстве, создать комиссию по ликвидации неиспользуемого оборудования (продажа, аренда, сдача в металлолом и т. д), провести независимую оценку всего имущества…"
План, предложенный Зингерманом, представлял собой глобальную реорганизацию завода, но в нескольких словах заключался в следующем: оставить все, что нужно, что приносит прибыль, ликвидировать все, что не нужно, включая и оборудование и людей, здания и землю; поиск новых партнеров, смена системы оплаты труда, создание новой организации с оптимальным налогообложением, передача учета в руки специалистов аудиторской фирмы, создание документооборота. Напротив каждой позиции стояла сумма — стоимость услуг аудиторской компании. Увидев "итого", Вика аж присвистнула. Сколько, оказывается, это стоит! Она и не думала, что такая работа настолько дорогостоящая! Может, ей в аудиторы податься? Про автопарк здесь нет ни слова.
— Разве тех данных, которые я ему выслала, не достаточно, чтобы начать работу? И потом, инвентаризация проводилась только по оборудованию. Про остальное речи не было.
— Просто признай, что свою работу ты сделала плохо, — надавливая на каждое слово, произнес Вадим.
Она похолодела. В груди защемило от нестерпимой боли.
— Бизнес-планы ты тоже сделала отвратительно, — надавливая еще сильнее, продолжал он.
Вика почувствовала себя словно клоп, размазываемый по стенке. От обиды и возмущения все слова из головы вылетели. Да и говорить уже что — то смысла не имело. Гордость, как факел, вспыхнула ярким огнем и полыхнула на окружающих. Да пошли они все к такой то матери! Вика часто- часто задышала, выдвинула вперед маленький подбородок и отшвырнула от себя бумаги. Вскочила с места, но все же буркнула, стараясь соблюсти субординацию:
— Можно мне выйти?
— Сядь, я сказал! — жесткий, угрожающий рык не оставлял выбора.
Сделав неимоверное усилие, она медленно опустилась. Положила руки на дрожащие колени. Устремила взгляд на чашку кофе, стоящую возле Вадима.
— Я еще не договорил! Я понимаю, что ты хочешь запустить эту чашку мне прям в башку и послать меня на хер, только у тебя не получится. Доделать свою работу тебе придется. Сейчас ты можешь встать и пойти в туалет. Поп… — придешь.
Вика пулей вылетела по направлению к туалету. Два фонтана выстрелили из глаз. Внутри одни дыры. Манекен после стрельбища и то, наверное, чувствует себя лучше.
Через пятнадцать минут она покорно скользнула в кабинет Вадима. С Мухиным, не обращая на нее внимания, хозяин беседовал о новых торговых центрах. Ни красные заплаканные глаза, ни упрямо выдвинутый подбородок, ни каменное выражение лица — ничего не вызвало больше колких реплик. Молча выслушав их беседу, вместе с Мухиным она ретировалась.
На следующий день опять к себе вызвал Вадим. Увидев, что тот в хорошем расположении духа, трясущаяся от страха девушка немного успокоилась. Второй такой день она не выдержит. И так тяжело скрывать свои настоящие чувства. Весело поговорив о пустяках, он ее отпустил. "Проверил, жива ли после вчерашнего!" Но ее состояние было больше похоже на состояние трупа. Абсолютно все равно, что доносилось извне — сил реагировать не осталось. Единственное, что глодало изнутри — это его фраза о том, что "бизнес- планы сделала отвратительно". Не может быть! Ведь несколько раз проверила! Этот факт не может не задевать ее профессиональную гордость. Колесникова набралась храбрости и спросила:
— Вы вчера отругали меня за таблицы для Москвы. Что там было не так? Давайте, я переделаю!
Вадим скорчил двусмысленную гримасу. Он явно затрудняется с ответом. Потом, поймав на себе настойчивый взгляд немигающих глаз, нехотя протянул:
— Да, все в порядке там было. Ничего переделывать не нужно.
Вику передернуло. Помрачнев, она вышла из кабинета вон.
