Рот собеседницы открылся в полуулыбке:
— Как вы меня сегодня, Виктория Алексеевна, утомили… Голова от Вас уже раскалывается!
Колесникова опустила взгляд в пол, рассматривая туфли и царапину на каблуке. Почувствовала, как ее снисходительно потрепали по плечу. "Ну, что, сбылась мечта идиота? Зачем, вообще, поперлась?"
Строгая продолжала:
— Ну, что у Вас ко мне еще? Вот это что у Вас? Что за данные? А, финансирование? Да-да. Еще и приблизительные налоги? Оставляйте!
Колесникова медленно пододвинула листы. Ее виноватый взгляд встретился с непроницаемым холодным взглядом начальницы. Бледная, напряженная, с поникшими плечами возвратилась за свой стол. Уронила лицо в ладони. "Не умеешь врать — не лезь!" — подсыпало соли на больную рану невидимое радио. В ответ раздался лишь глубокий, полный безысходности выдох.
Наступило лето, жаркое, душное, с пыльными замученными деревьями, раскаленными, как сковородка, сиденьями автомобилей, комарами и ягодами. Стараясь все время проводить возле кондиционера, Вика подолгу задерживалась в офисе — благо дни длинные, возвращаться поздно домой стало совсем не страшно. Продажи росли как на дрожжах, от клиентов не было отбоя, квартиры и парковки улетали, словно горячие пирожки, расселение также шло быстро так, что днем Колесникова была все время занята. Суета и какая-то толчея стали постоянными соседями, — группы людей постоянно сновали туда — сюда, выходили и заходили, сидели на диванах возле комнаты переговоров, пересаживались за столы, читали, подписывали, приглашали юристов, звонили, совещались, спорили, вызывая неудовольствие всей бухгалтерии. Семейные отношения покупателей и неурядицы, конфликты, вызванные дележом наследства, долей, денег, открыто обсуждались с агентами и Ириной. Последняя, деловито размахивая руками, вся в бурных эмоциях и чувствуя себя в своей стихии, старалась предупредить Вику заранее, как лучше провести сделку, кому заплатить вперед, кого заставить подождать, кто собирается платить валютой, кто — прячет под рубашкой рубли.
— Представляешь, — подбегала к ней раскрасневшаяся как спелый томат заместитель директора, — просят в обмен на свою деревянную клетушку знаешь что?
— Ну?
— Трехкомнатную в новом кирпичном доме на третьем этаже и с евроремонтом!
— Нормально, хорошее желание!
— Ага! При этом дом должен быть расположен так, чтобы рядом были: детский садик, школа и музыкальная школа — не дальше одной остановки.
— Это кто спрашивает?
— Да, вообще, бомжи какие-то.
— Ну, люди почувствовали аппетит. Ничего не было, а тут — возможность на халяву урвать. Кто же откажется?
— Ну, как на халяву? Мы же должны все в рамках закона делать, потом еще перед администрацией доказывать, что не верблюды — за каждый рубль отчитаться. А ты знаешь эту крысину в администрации! Я каждый раз к ней, как на эшафот иду.
— Они — то об этом не догадываются. Им кажется, что у них в этой жизни ничего не было, потому что кто-то недодал. Всю жизнь кто-то должен и виноват в их проблемах. Сейчас виновата в этом ты!
— Да, кстати, завтра такая краля придет! Синюга последней степени тяжести. Ее завтра директор агентства привезет, надеюсь трезвую. Сам. Готовь под нее деньги прямо с утра!
— Ну, ты даешь! А пораньше предупредить было никак нельзя? Мне "баба Нина" и так уже выговаривала.
— А чего это она тебе выговаривала?
— Ну, что деньги расходуются не по плану, и потом — я закажу одну сумму, а выбираем другую.
— И что?
— Ну, так берем кредит, а он то висит на счете, то не хватает.
— И что делать? Я что, всех клиентов строевым шагом заставлю ходить? У меня по расселению по две-три сделки в неделю срывается. Кто-нибудь засомневается и привет!
— Поступило предложение вычесть с тебя проценты за несвоевременно используемый кредит!
— Ага! Супер! А доплачивать за все то, что я экономлю, мне никто не собирается?
— Ну, это уж к шефу. Да, не расстраивайся ты, — потрепала Вика Ирину по руке, — мне кажется, что Нина Константиновна просто так сказала. В целях контроля. Показать, кто тут главный!
— То же мне контролерша! — огрызнулась женщина, потом чуть спокойнее добавила, — какого хрена она к нам лезет? Я свою работу и без нее знаю. Вот пусть за кредитом и следит! Что, обратно вернуть нельзя? Ой, совсем забыла! Ты знаешь какой хозяйственный у нас Мухин оказывается?
— А что?
— Пришел тут из магазина с двумя пакетами фруктов и соковыжималкой! Наделал сока и полдня поил нас с Ксюхой. Девчонка уже от него стонет, каждые пять минут в туалет бегает.
Вика не могла не рассмеяться:
— Убивает заботой?
— Что — то вроде того. Кстати, и тебя просил не забыть заглянуть.
— Мне тоже достанется? Ура!
— Гипотетически, все возможно, — прыснула Ирина, — пойдешь?
— А то как же? Обидится! А Вас, девушка, попрошу матерными словами не выражаться, — скорчила гримасу Колесникова и направилась в кабинет директора.
Навстречу ей выбежала запыхавшаяся Любка. Не стесняясь присутствующих рядом секретаря и охранника, громко выплеснула:
— Всем теперь расскажу, что меня Мухин насилует орально!
