— Я его очень хорошо знаю. Вы все вопросы по проверке учли? Все поправили?
— Все. Хотя, для пущей убедительности, можно еще раз все просмотреть. Показать?
— Да, обязательно. Мне интересно взглянуть на то, и на исправления и на замечания.
— Хорошо. Только у меня вопросы по одному налогу к нему. Никак не договоримся. Может, посодействуете?
— Разные точки зрения? — с чуть ироничной, но радушной, будучи всегда наготове улыбкой уточнила та.
— Можно и так сказать. Меня терзают смутные сомнения…
— Хорошо. Я организую встречу, — пообещала Нина Константиновна и дала понять, что беседа окончена.
Классно! У нее теперь появился защитник! Человек, который одобряет ее действия. Просто, как замечательно, когда тебя кто-то понимает.! Вторая радость за последнее время.
Первая — появление Светланы Викторовны Тихоненко, с которой они составили прекрасный тандем. Опыт и спокойствие с одной стороны и идейность, постоянное стремление все улучшить и острый взгляд сверху на ситуацию с другой. Женщины с полуслова понимали друг друга и нередко смеялись так, рассказывая забавные истории из прошлого, что все оборачивались. Нина Константиновна на них несколько раз из-за своего компьютера бросала укоризненный взгляд. Юмор пришлось умерить. Нет, как хорошо работать в команде! Вика и не представляла, что смена бухгалтера вызовет такое чувство облегчения. Словно гора свалилась с плеч. Не приходится биться головой о непробиваемую стену — все происходит само собой, легко, комфортно. Просто чудо! Как, оказывается, она выматывалась раньше! Даже не осознавала до конца! Вот, еще бы с наладить отношения с директором, но это кажется уже чем-то сверхъестественным. Мухин продолжает ее игнорировать. У нее внутри все сжимается и болит каждый раз, когда она это видит. А Вадим… Вадим вообще изменил к ней отношение. В те несколько редких встреч, в которые она его видела, был зол. И это слабо сказано. Последний раз насупился и отвернулся. И все это отметили. Хуже не придумаешь! Лучше бы убил! И она ничего не в силах что-то изменить! На глаза все чаще наворачивались слезы.
После более близкого знакомства со Строгой появился обещанный гость — Геннадий Иосифович. Начальница сдержала обещание. Пройдя важно по коридору, а затем почему — то не глядя и не здороваясь мимо нее (все мужчины решили ее теперь игнорировать?), тот подошел к столу Строгой и деловито присел рядом. Вика искоса наблюдала за тем, как они около получаса о чем-то шептались, перемежая разговор смешками, а потом, видимо, перешли к делу; вид у обоих стал серьезный и внушительный. Под конец беседы, улыбаясь уголками рта, Нина Константиновна набрала телефонный номер и позвала Вику. "Наконец-то!" Колесникова быстро подлетела. Придвинув стул ближе, села.
— У Вас, Виктория Алексеевна, какие-то вопросы были? — дипломатично поинтересовалась Строгая.
— Да. Мы с Геннадием Иосифовичем по поводу по поводу НДС спорили.
— А что опять по поводу НДС? — возмущенно — негодующе задал вопрос аудитор и надулся мыльным пузырем.
— Я про деньги от дольщиков, — терпеливо заметила Вика. — Я много читала. Да и в последних номерах журналов несколько раз писали о том, что платить нужно восемнадцать процентов с каждой суммы, поступающей на счет.
— Со всей?
— Нет, конечно. С части, которая наше вознаграждение содержит.
Зингерман лишь махнул рукой, открещиваясь от этих слов, от самой Вики, как от надоедливой мухи.
— И как ты посчитаешь? Бред! Пока дом не сдан и не продан, у тебя нет и быть не может никаких цифр. Ты это все в журнале "Налоговый курьер" вычитала?
— Да. От сметы можно.
— Полная чушь! Забудь и не вспоминай!
— Но там же все аргументировано и я не могу не согласиться с тем, что…
Аудитор перебил на полуслове, обращаясь к невозмутимой Нине Константиновне:
— Заказчик — агент. Пока дом не сдан, его выручку посчитать нереально. Мой вам ответ. Как аудитора.
Вика, сильно уязвленная жестом в ее сторону (взял и сбросил ее одним махом со счетов), тем, что к ее мнению, как финансового директора, пусть молодого, но несущего ответственность за все эти нюансы при проверке, никто прислушиваться не стал, встала и вернулась на свое место. Сердитая и раздосадованная. Пригласили ее так, ради галочки. Неужели она не понимает? Мило!
— Ты чего какая? — повернулась к ней Светлана Викторовна, сидевшая обычно спиной.
— Зингерман сказал, что я ни черта не соображаю и что платить налог до конца стройки не надо.
— НДС?
— Да.
Тихоненко пододвинулась ближе и вполголоса сообщила:
— Мою предыдущую фирму из-за этого закрыли. Вот и все. Насчитали нам налогов, штрафов, пеней и привет.
— И что Вы сделали?
— Ничего. Ушла в другую фирму — наш директор тоже платить не хотел. А можно было в течение года платить по три копейки и все — и вашим и нашим. Со сметы. И проблем бы не было. Аудитор в курсе?
— Я ему то же самое сказала.
— А он что?
Вика нахмурилась, помрачнев до неузнаваемости:
— Махнул на меня рукой, — ее голос при этом дрогнул. Она восприняла это неожиданное поведение, как предательство. И сильно расстроилась. "Беспричинное, ко всему, предательство!"
