— Нет. Какой смысл мне врать? И среди частников у меня любовников не было. Сашку ждала.
"По кой черт оправдываюсь? Пошли вы все!"
— А почему перестала?
— Да нашелся тут один, настойчивый…
— А если серьезно?
— Он должен был приехать — не приехал. Сказал, что слишком занят. Мне это не понравилось — я тоже тут не в пинг-понг играю.
— Понятно. Мне повезло.
Вика промолчала, задетая за живое распускаемой сплетней. Мужики — хуже базарных баб! Вадим продолжил, чуть помедлив:
— Хочешь поехать со мной во Францию?
"Приехали! Он что, издевается?"
— Ты знаешь, не люблю Францию.
— Париж?!
— Париж — грязный город, каменный, без цветов и деревьев. Одни синегальцы кругом. Вот если бы на Сейшеллы…
— Может, подумаешь?
"Чтобы меня Мухин в подъезде грохнул? Ты же не дурак, неужели не видишь?"
Вика вновь мотнула головой. "Хватит! Я с тобой уже разок с Москву прокатилась!"
На повороте к ее дому машина затормозила. Ворон повернулся. Несколько развязно растягивая слова, протянул:
— Хочешь?
Вика снова не ответила, не зная как отказать, но сделать это помягче. На его лице промелькнуло что-то, похожее на злость. Что она о себе возомнила?! Вот, заноза! Он привык все получать!
— Чего ты хочешь?
Два черных дула уставились на него с немым вопросом.
— Может, тебе денег дать? Я могу дать много!
"Вот сволочь!"
— Спасибо, не надо, — последовал ледяной ответ. "Что он о себе возомнил?! Гляди-ка, какой прыщ на ровном месте!" Помедлив, Колесникова задала тот же вопрос:
— А ты чего хочешь?
— Чтобы ты зашла ко мне в кабинет, сама заперла дверь и сказала: "Я тебя хочу".
— И что потом?
Вадим улыбнулся. С желанием взглянул на ее приоткрытый рот. Она выскочила наружу, словно за ней гнались. За спиной раздался звук взвизгнувшего автомобиля.
Прихватив безумно счастливого Мухина, Ворон отбыл в командировку в Париж. В офисе наступила тишина, покой, мягким скучным покрывалом накрыв всех с головой. Как-то само собой выдвинулось главенство Нины Константиновны, которая ничем открыто не демонстрировала своей власти. Но намеками, полутонами давала понять — кто тут главный. Иногда делала каждому легкие, неуловимые замечания, корректируя, исправляя, создавая впечатление, что успевает присматривать за всеми, всегда и везде. Вике все чаще казалось, что сама работа не приносит ее начальнице столько удовлетворения, сколько эта скрытая возможность ткнуть носом каждого. Она и сама подстраивалась под характер Строгой, понимая, что деваться ей, собственно, некуда.
— Я думала раньше, что Вы встречаетесь с Мухиным, — заявила ей Нина Константиновна как-то за обедом.
— С кем?!
— С Михаилом Федотовичем, — заметив изумление, приняла невинное выражение лица. — А что Вы так удивляетесь? Вы ведь несколько раз с ним вместе приезжали к нам на завод. Романы на работе — вещь обыденная.
"Тебе виднее!"
Женщина продолжала:
— Только позже поняла, что Вы его терпеть не можете. Интересно, почему? — она изящно поднесла вилку ко рту и аккуратно положила содержимое в рот.
— А Вы почему его терпеть не можете? — Вика заговорщески подмигнула, смягчая вопрос очаровательной улыбкой.
— Он мне как-то сразу не понравился. Глаза у него, знаете, такие неприятные — я по глазам сразу всех вижу. Многое, что могу рассказать.
"Да ты что! Ванга отдыхает!"
— А по моим что скажете?
Начальница лишь улыбнулась уголками рта. Понятно, настала ее очередь проявить откровенность.
— Мы с самого начала почему-то не поладили. Не раз уходить хотела.
— Отчего? Сомневались в деловых способностях Вадима?
— Нет. Причем тут Вадим Сергеевич? Просто Мухин меня постоянно одергивал, говорил, что я не так говорю, не так ем, не так стою.
— Гляди — ка! Никогда бы не подумала! Это Вас то? А он на себя в зеркало смотрел?
— Не знаю. И не только поэтому.
— А еще что?
— Не давал мне возможности сменить бухгалтера — самой приходилось все делать.
Женщина понимающе кивнула:
— Проходила через все это. Тяжело, когда коллектив разобщенный. Но Вы такая молодец — несмотря ни на что, справились.
Вике сразу же захотелось расцеловать Строгую в обе щеки — похвала ее подкидывала, как батут, в небо.
— Спасибо! Сейчас попроще стало. Притираться начали что ли…
— Понятно, — снова, отложив что-то в своей голове, многозначительно улыбнулась Нина Константиновна. — Взгляд слишком многозначительный. Чересчур.
Вика почувствовала, что в голове напротив отложилась очередная сплетня. Стало ужасно неприятно, словно она попала в собачье дерьмо. "Никогда не скажет, что думает на самом деле! Мутная!" Девушка опустила голову и задумалась. Может, так и надо? Как ее начальница? Никогда не говорить того, что думаешь? Искать в чужих словах лишь собственную выгоду и возможность посплетничать на стороне, обсуждая и осуждая, считая себя самой умной? Прогибаться, где необходимо, и сколько необходимо, где можно — выпячиваться. Вика примерила на себя этот костюм — стало не по себе. Нет, уж! Дудки! Пусть лучше остается все как есть!
— Я собираюсь в отпуск. Устала очень, — нарушила молчание начальница. — Вам еще много делать для этих иностранцев? Сможете меня подменить?
— Платежи согласовать?
— Да.
— Смогу.
