Округлившиеся глаза говорили лучше банальных фраз.
— Мухин сказал, что я тебя довела до истерики своей критикой!
— Да он пошутил! Ты что! Смеешься? Он сам, знаешь, как меня за слоган отругал? И за недоделанного насекомого тоже!
"Вот урод! Ну, ладно! Попомнишь! Я тебя выведу на чистую воду! Чтоб не повадно было!"
— Ты меня извини, если что не так, — выдавила все же из себя финансовый директор.
— Да, Бог с тобой! Ты о чем?
— Ладно, проехали! — скривилась девушка и вместе с Ириной зашла в лифт.
— Там не твоя стоит? — кивнула женщина в сторону сверкающей и переливающейся в свете софитов красной "Мазды", украшенной огромным бантом и вертящейся на таком же глянцевом постаменте.
— Если бы!
Говорить больше ни о чем не хотелось, — слишком вымотала недавняя беседа с Вадимом. Хорошо, если тот уедет с Мухиным, который так из-за этого переживает. Да, она только счастлива будет!
Следующим утром Вика будто бы случайно заглянула к шефу. На ее счастье, в кабинете оказались лишь Вадим и директор. Пора действовать! Она поздоровалась, расплылась в смущенной улыбке хозяину, заметившему, что она прекрасно выглядит и решительно сообщила:
— Я вчера разговаривала с Ириной. Она и не думала плакать! Наоборот!
Мухин смутился, опустил взгляд в пол.
Девушка продолжала:
— Сказала, что Вы ее сами отругали!
Хозяин тут же стрельнул взглядом, оценивая вид безуспешно съежившегося за маленьким компьютером большого директора. Затем примирительно улыбнулся, выпустив наружу легкую порцию сигаретного дыма и очарования:
— Это же было вчера! До того, как вы помирились и все выяснили! Мухин так больше не будет! Правда, Мухин?
Колесниковы, оправившись немного от пережитого, стали понимать, что внешний мир, казавшийся до этого незыблемым и надежным, на их глазах начал рушиться, и чем дальше, тем быстрее. Занятые устройством старшей дочери, они пропустили первые ласточки, говорящие о том, что скоро грядут изменения, и что эти изменения будут напоминать впоследствии катастрофу.
Исчезли государственные заказы и финансирование. Экономика, промышленность, состоящая в основном из крупных заводов, сельское хозяйство — все медленно затрещало по швам, разрушение одной отрасли по цепочке повлекло за собой разрушение следующей, пока, вся система, создаваемая десятилетиями, в считанные месяцы не рухнула, как карточный домик.
Сначала пропали продукты. У продовольственных магазинов выстраивались длинные очереди за хлебом и молоком, почти в каждой семье можно было увидеть запасы сухарей в мешках, приготовленных "на черный день". Есть стало нечего и купить не на что. Инфляция, как смертельный вирус, уничтожала все накопления и страховки. Появились талоны на продукты первой необходимости: на сахар, соль, муку, водку, мыло, а затем — подозрительного вида и цвета гуманитарная помощь. Во всех организациях начались сокращения и увольнения; сначала незначительные, затем массовые, но, сохранившим свои рабочие места, радоваться не приходилось — зарплата, задерживаемая сначала на месяц — два, в ряде предприятий перестала выдаваться вообще. И никто не мог дать гарантии, что когда — нибудь эта выплата произойдет. Весь высококвалифицированный персонал оказался на улице. Правоохранительная система, армия — все сыпалось, разваливалось на глазах. Кто сумел, переехал в поисках лучшей жизни в Америку, Европу. Не имеющие такой возможности стали искать любую работу — уборщицами, грузчиками, продавцами на рынке… У людей из ценностей осталось только то, что находилось в квартирах и домах — мебель, техника, украшения, одежда. Участились квартирные кражи, стали массовыми грабежи на улицах- с людей снимали золото, меховые шапки, шубы, отнимали сумки. Все чаще на улицах раздавались выстрелы. Вечером отпускать детей на улицу родители боялись, в школах появилась охрана, оплачиваемая из их кармана. И все вокруг, на чем свет стоит, костили первого Президента России — Горбачева.
Никто не мог себе представить даже в самом ужасном сне, что на старости лет превратиться в один миг из уважающего себя члена общества в нищего. Страшно осознавать, что дети тоже стали нищими, почувствовали, что такое — выходить на улицу и бояться, зная, что нет защиты. От власти не осталось ничего; каждый, кто захочет и не гнушается нарушать Божьи заповеди — сам себе власть. А самое главное и проявившееся своими отвратительными отметинами лишь позднее — это полное крушение всех идеалов, надежд и светлых стремлений, которые были присущи старому времени. На смену явилась лишь темная глухая пустота. А по телевизору — заваривший всю эту кашу. Единственный, кто в отличие от своих сограждан, понимает, что он говорит.
Старая система несла в себе множество недостатков. Но это была система. Устоявшийся порядок, вносивший в жизнь стабильность и покой. Возможность пользоваться плюсами этой системы и планировать свое будущее.
