– Ну, мало ли что он говорил… Нет, мы с ним давно не виделись. Да, я когда-то была влюблена в него, но времена меняются, вылечилась…
– Как?
– Работой. Картинами…
– А с кем жила все это время? Молодой человек – в своей квартире, ты – в своей? Здесь не видно чужих тапочек…
– Типа того… Давай не будем обсуждать мое прошлое. Твое прошлое теперь важнее… Знаешь, мне почему-то тоже хочется, чтобы ты вернулся к волшебным сказкам для детей. Эти твои романы и кочевой образ жизни довели тебя до ручки!
– Это не они меня довели, все было хорошо до встречи с Романом и … – не смог я произнести… Не хотелось портить все историями о призраке… Софья оказалась не той Софьей-дурочкой, которую знал несколько лет назад Роман и образ которой он и я сам себе нарисовали в своей голове, поэтому не хотелось этой прагматичной современной женщине рассказывать байки про призраков-писателей.
Что было делать?
– А давай съездим в поселок, – предложила практичная часть моей волшебной Софьи. – Узнаем, может, кто-то видел Романа после того, как вы расстались. Не как Баб Маня, не пойми что себе придумала, а реальные свидетели?
Через час мы стояли напротив дома Софьи и стучались в калитку ее соседа, того самого Белого, которого недолюбливала Лена-Марго.
– Слав! – позвала Софья, открывая защелку калитки и заходя без церемоний на участок поэта.
Белый выглянул в окно и, увидев, что соседка не одна, обиженно и немного жеманно произнес:
– Сонь, ну не при посторонних же!
– Это он про свое имя так заботится, – чуть понизив голос, объяснила мне Софья.
– Не переживай, это свои, это мой жених – Сергей, мы к тебе по делу.
Поэт, не выходя из дома, через окно протянул мне руку и представился все равно псевдонимом:
– Саша, Александр Белый – поэт.
– А в вашей среде это нормально брать себе такие известные псевдонимы?
– А что, разве это торговая марка? Ивановых знаете сколько! И сколько тезок у них? Вот вы… Вы писатель?
– Ну допустим…
– Нет, так не годится! Писатель или нет?
– Ну писатель!
– Вот! – значительно протянул Слава. – А хотелось ли вам когда-нибудь назваться Антоном Чехонте?
– Нет, никогда! – не понимая, в чем прикол, возможно, слишком резко ответил я.
– А зря, братец! Чехов не застолбил этот псевдоним. Он не охраняется никаким законом. Запросто можно взять и использовать. Кто запретит?
– Не знаю, опустим! – не желая впутываться в сомнительные споры, прервал я поэта. – Мы действительно по делу. Скажите, вы не видели меня на днях, когда я заходил к Софье, и на улице стояла скорая.
– А баба Маня потом орала, что вы убили Ромку? – уточнил Белый.
– Да.
– Видел вас обоих, я сидел на крыльце, яблоки чистил, хотел варенье сварить. Помнишь, Сонь, я за рецептом еще к тебе в тот день заходил?
– Помню, – отозвалась Софья. – Скажи, куда пошел Роман после того, как они расстались. Ты видел?
– Конечно, видел, – с напускным безразличием ответил поэт.
– Куда? Налево, направо? – обрадовался я свидетелю.
– Назад, – ответил поэт.
– Назад – это куда? – опешил я.
– Назад – это ко мне, – закатил Белый глаза к небу, как будто мы были тупее тупых…
– То есть? – начал я закипать.
– Ну, когда вы жали друг другу руки, он стоял спиной к моему дому. Когда ты пошел к Соньке, он развернулся и пошел назад, то есть ко мне домой.
– Слав, не дури! Разговаривай по-человечески, пожалуйста! – вмешалась Софья.
– Да ладно, не бузись! Скучно ведь… Когда стихи не сочиняются, тоска прям берет. Хочется хоть кого-нибудь за нос поводить. В общем, когда вы разошлись, Роман пришел ко мне.
– Пришел, и что? – начала терять терпение и Софья.
– Ну, я полиции так и сказал, что этот, твой Сергей, его не убивал.
– У тебя была полиция? – реально испугался я, что меня уже ищут.
– Конечно, в тот же день! Я им сказал, что баба Маня – местная шальная, и верить ей нельзя. Я сказал, что Роман пошел в сторону метро.
– То есть? Ты им не сказал, что он к тебе заходил? – казалось, Сонька готова была его немножко придушить, если не сказать хуже…
– Не сказал. А зачем? – нагло улыбаясь, уставился на нас поэт.
– То есть – зачем? Логично сказать полиции правду, если тебе нечего скрывать! – взывала к разуму собеседника Софья.
– А мне, Сонь, есть что скрывать? – явно развлекаясь, спросил поэт.
– Я не знаю. Ты сказал, что он пришел к тебе, а теперь он пропал. Может, ты его и грохнул… – вышла из себя Софья.
– Ой, Сонь! Ты сама-то себе веришь? Ну кого я, поэтишка, могу грохнуть?
– Никого! – полностью уверенная в своих словах, продолжила допрос Соня. – Тогда почему ты ничего не сказал полиции?
– Потому что Роман оставил маляву…
– Роман оставил что? – Мне показалось, слово «что» должно было загнать поэта под землю, с такой силой и злостью моя Софья-цветочек его произнесла. Я и не знал, что она так умеет...
– Ладно, Сонь, ладно. Роман пришел и сказал: «Когда придет Сергей, отдай ему эту записку. И больше никому о ней не говори!» Но тебе ведь можно, раз ты с Сергеем? – снова прикинулся придурком Александр Белый, отлично понимая, что он говорит и как.
– О, боже! Почему ты, Слав, такой, а? Скажи на милость!
– Тоска, Сонь! Она… проклятая. Скучно! Вот записка.
