По своему отношению ко мне он был очень похож на тебя, только абсолютно открытый. Он, как раз, не считал нужным ничего скрывать и прятать ни от меня, ни от других. Какая-то оборотная сторона.
В самолете он сразу взял меня за руку, спросил, не боюсь ли я летать и всю дорогу развлекал рассказами об опасности и безопасности полетов, потому что в жизни он еще и радиофизик. К вопросу о физиках и лириках – абсолютно бестолковая дихотомия.
Он не замолкал ни на минуту, делился со мной своим миром, который знал наизусть, а я нет, рассказывал, показывал. За пару часов полета я знала о Сочи, о лыжах больше, чем за все моим предыдущие поездки и в Сочи, и на лыжах.
Он дружил со всеми. В Сочи у него был свой таксист, своя бабушка, у которой он покупал вино, свой абрек с медом. Мы заехали на море, потому что я очень хотела на море, он потащил меня смотреть на мимозу. Я тогда увидела, что мимоза – это не те высохшие шарики, которые нам несут на восьмое марта, а совершенно потрясающие цветы с сумасшедшим ароматом. Для меня навсегда мимоза – это воспоминание о любви, весне и сумасшествии. Когда я опять совпадаю в Сочи со временем цветения мимозы, на меня картинками налетает та поездка.
А тогда мы приехали в этот маленький отель в горах, и я все решила сразу.
Все эти два года, которые мы с тобой не встречались, я не могла себе представить близости с другим человеком. Даже в мыслях. Но он был такой легкий и влюбленный, что все как-то само случилось. Он был счастлив. Реально он на это не особо рассчитывал. Я произвожу впечатление очень серьезной и недоступной женщины. И когда я ему сказала, что надо быть полной дурой, чтобы не получить от этого все сполна, он тоже был слегка шокирован.
Это было чудесное приключение. Это были последние годы той старой Красной Поляны, через несколько лет от нее не останется и следа, и это тот кусочек милоты, который я успела захватить со всеми бабушками на базаре, домашним вином и милыми местными жителями. Он раскрывал мне эту Поляну, и она навсегда будет моей любимой.
Но кроме вот этого флера и романтики там было еще несколько открытий про меня саму. Раньше я просто не обращала на это внимание, а тогда всерьез задумалась.
Он решал там какую-то свою важную задачу, его отсматривали на предмет серьезного предложения по работе, и он страшно волновался. Он прошел тест в первый же день, и его не приняли. Я была отдушиной, не сложилось там, зато чудесно здесь. И на следующий день он просто катал со мной и для меня. Через три часа нашей каталки ему позвонили и сказали, что он принят. Они наблюдали за ним во время нашего катания и их все устроило. Я поняла, что приношу удачу просто потому что верю в то, что тот кто рядом – самый лучший. Мне как-то сразу вспомнились все люди от детей в пионерском лагере, до ребят в бизнесе во время кризиса, которые занимали все первые места или легко проскакивали там, где у других все валилось. Моя вера – это очень сильное оружие. Это один момент.
Второй момент тоже про веру. Он взял мне в прокате очень дорогие лыжи. Самые лучшие. И когда мы поехали катать внетраску, лыжа у меня отстегнулась и улетела. Так бывает. Он уже был далеко внизу, и чтобы добраться до меня, нужно было спуститься и заново подняться на подъемнике. Он крикнул «не вставай» и уехал. Я по-честному лежала там, где упала.
Ко мне подъезжали люди, предлагали помощь, я отказывалась. Я выполняла команду «Лежать», чтобы не терять след. За эти сорок минут я, по-моему, до земли все растопила своей горячей попой, но не вставала. Он приехал расстроенный, похоже, уже знал, сколько ему придется заплатить за потерю лыжи, а я ему сказала:
–Конечно, найдем! Даже думать не о чем.
Я ни секунды не сомневалась. Я просто не знала, что лыжи не находят. Мы нашли ее очень быстро, и тогда он сказал, что он вообще в это не верил. Лыжи стоили тысячу долларов. По тем временам огромные деньги. Он на мне не экономил, взял в прокате лучшие. И я поняла, что главное, когда ты делаешь то-то безнадежное, ни секунды не сомневаться и не переживать по этому поводу. Это еще одна причина, по которой я рву с людьми одномоментно. Любое их сомнение может не дать мне взлететь. Мои крылья мне важнее.
Ну и третье. Чтобы мне чему-то научиться, мне нужно влюбиться в инструктора. Или в коллегу, чтобы у меня все поперло. Я даже потом научилась это использовать в жизни.
Тогда я начала кататься и получать кайф от катания.
Как-то пазл сложился в этой поездке.
Чтобы я круто работала, мне неважно было, что делать. Важно с кем. Поэтому я категорически не выстреливала в женских коллективах. У меня не было стимула для творчества, а по-другому я не умею вообще.
Моя влюбленность могла не иметь никакого реального отношения к реальным отношениям. Мне нужно было состояние, без него я сдувалась как шарик.
Наш роман еще длился какое-то время. Он приезжал ко мне, я приезжала к нему. Это был удивительно легкий человек, первый такой легкий, кого я встретила.
